22 июня 1941 года
Шрифт:
Пример приведен для того, чтобы рассказать, что не все в германской армии обстоит благополучно? Но даже если это и так, то одна высота, это ведь не показатель для всей армии. Ясно, что такие примеры можно было бы предъявить еще, и даже не в единичном количестве. Но в том-то и дело, что примеры неких неудачных действий были вовсе не характерны для общего состояния немецкой армии. Если говорить о том, чего там больше, а чего там меньше, в оценке качества немецкой армии, ясно, что больше там было примеров как раз обратных. Поэтому поправлять боевой дух армии такими выступлениями было всё же не очень уместно.
Можно
Здесь ведь сидели в зале не посторонние люди, отобранные сюда случайным образом. Его слушали высшие командиры Красной Армии, а не солдаты-первогодки, которым надо было усиленно поднимать боевой дух. Конечно, говорить с трибуны о силе германской армии в тех условиях, конечно, тоже не стоило. И без того эта тема излишне впечатляла, и многих, на самых разных уровнях командования. Но уже тогда и о слабости ее лучше тоже помолчать. Или, если сказать необходимо, то сделать это более убедительно.
Поэтому, хочешь - не хочешь, но выступление это даёт повод для того, чтобы на его фоне с сожалением оттенить значительный недосмотр, проявленный руководством военной разведки в расстановке приоритетов в своей работе.
О воспитании командного состава хорошо было бы позаботиться политическим органам РККА. Которые, в числе прочего, именно для этого и существовали. А начальнику разведки стоило бы уделить более пристальное внимание как раз качественному состоянию германской армии. Потому что именно этот вопрос и явился полной неожиданностью для советского командования с первых же дней войны. Особенно в той степени превосходства немецких войск в маневре, а также в реальном взаимодействии различных родов войск на поле боя.
А разведка об этом ничего не знала и, соответственно, не ориентировала военно-политическое руководство страны. В известной сегодня разведывательной информации, полученной накануне войны, отсутствуют данные о качественном уровне германской армии, мастерски использовавшей в бою сочетание боевых возможностей артиллерии, танков, авиации, современных средств радиосвязи. Ничего не отмечалось и по поводу высокой степени подготовки солдат и офицеров немецкой армии, а также мастерского владения ими техникой. Отсюда не было понимания того, что всё это ставило германскую армию на совершенно другой уровень качества.
Речь идёт о военной разведке, подчеркну. Что там не знала и не доложила внешняя разведка НКВД-НКГБ, это дело второе, потому что не её обязанностью было оценивать качество чужой армии, она по природе своей заточена на решение других задач.
Но вот то, что этот вопрос даже приблизительно не был вскрыт советской военной разведкой, это прямая ответственность генерала Голикова. Тем более, учитывая эти его настроения, которые он озвучил с трибуны всеармейского совещания.
П. Судоплатов. "Разведка и Кремль".
"...Жуков и Сталин переоценили возможности наших танковых соединений, сухопутных и военно-воздушных сил. Они не совсем
Ну, имя маршала Жукова здесь явно прозвучало в качестве некого обобщения. Понятно, что как эти, так и другие претензии знаменитый маршал получил в большинстве случаев за свои примечательные мемуары. На самом деле, относиться эти слова должны ко всему высшему генералитету Красной Армии в целом, начиная с самого маршала Тимошенко. Заблуждалась в этом отношении вся советская военная наука, не один только Жуков, будем справедливы.
Но если вспоминать о справедливости, то не следует забывать о том, что и на претензии Сталину надо посмотреть здесь более внимательно. Потому что, формируя свое отношение к этому вопросу, он должен был опираться именно на мнение профессионалов. То есть, в данном случае, военных. А на что еще он должен был опираться? Не на воздух же? И чем твёрже было мнение советской военной науки, тем твёрже была его уверенность в правильности своей позиции.
Павел Судоплатов, как профессионал, вполне справедливо, на мой взгляд, оценил влияние деятельности советской разведки на формирование этого фундаментального заблуждения.
"...НКВД и военная разведка должны нести ответственность за недооценку мощного потенциала немецких вооруженных сил. Эти ведомства были слишком заняты получением политической информации и недостаточно занимались изучением тактики вермахта".
***
Большим самостоятельным вопросом, рассмотренным на декабрьском совещании, было применение в современной войне военно-воздушных сил.
Этому был посвящен отдельный доклад генерала Рычагова о завоевании господства в воздухе. Но во многих остальных докладах и прениях тоже обязательно говорилось о действиях авиации. Это и понятно, поскольку присутствовало общее понимание важности ее работы для любых наземных операций.
Но прежде чем остановиться на этой теме, позволю себе сначала небольшое литературное отступление.
Константин Симонов. "Живые и мёртвые".
"... Над лесом с медленным густым гулом проплыли шесть громадных ночных четырехмоторных бомбардировщиков ТБ-3. Казалось, они не летели, а ползли по небу. Рядом с ними не было видно ни одного нашего истребителя. Синцов с тревогой подумал о только что шнырявших над дорогой "мессершмиттах", и ему стало не по себе. Но бомбардировщики спокойно скрылись из виду, и через несколько минут впереди послышались разрывы тяжелых бомб...
... Синцов поднял голову. Прямо над дорогой, на сравнительно небольшой высоте, шли обратно три ТБ-3. Наверно, бомбежка, которую слышал Синцов, была результатом их работы. Теперь они благополучно возвращались, медленно набирая потолок, но острое предчувствие несчастья, которое охватило Синцова, когда самолеты шли в ту сторону, не покидало его и теперь.
И в самом деле, откуда-то сверху, из-за редких облаков, выпрыгнул маленький, быстрый, как оса, "мессершмитт" и с пугающей скоростью стал догонять бомбардировщики.