Аномальная зона
Шрифт:
– Спасибо. Держи, – Панин положил деньги на стойку. – Хорошие огурцы.
– Партия удачная, – кивнул Данила. – Тоже раз на раз не приходится. В райцентре еще помидоры есть. Этой же фирмы. Могу привезти.
– Спасибо, не надо. Помидоры у них так себе…
– Мне тоже не пошли, – согласился Данила. – Ты-то как? Обратно в лесники не собираешься?
Панин ничего не ответил, махнул рукой. Будто это от него зависело.
В салун, оживленно оглядываясь, зашли Рогов и Семен. Приблизились к стойке.
– Добрый
– Добрый, – приветливо ответил хозяин. – Выпить, закусить? Вы у нас впервые?
– Ладно, не буду мешать. Гуд бай. – Панин не торопясь погрузил банку в рюкзак и удалился.
– У вас спирт есть? Неразведенный? – поинтересовался Семен.
Данила удивился, но виду не подал.
– Нет… Спиртом вообще нельзя торговать… А так – что душа пожелает. – Данила указал на полку, заставленную бутылками, содержащими жидкость не только всех цветов радуги, но и любых их сочетаний. – И наше есть, фирменное. Виски «Марсианское». Собственное производство. Трейд марк. На родниковой воде.
– Очень жаль, – отозвался Семен.
– Так, может, пивка? – Данила продемонстрировал бутылку «Очаковского».
– Сэнк ю. Ви ноу дринк, – отозвался Семен. – Перед отъездом виски возьмем. Товарищам в подарок. Сами-то пьете его?
– Еще бы, – слегка обиделся Данила. – Каждую партию лично дегустирую.
– Нам бы позвонить, – попросил Рогов.
Данила кивнул на стоящий на краю стойки телефон. Это был черный антикварный аппарат, с трубкой, витой, как рога у оленя.
– Ноу проблем. Только звонки, господа, платные.
– А если в милицию? – полюбопытствовал Рогов.
– Врачу и шерифу без денег. Это свято, – подбоченился Данила.
– Седьмая поправка к Конституции США, – кивнул образованный Семен.
Данила глянул на него с уважением. Интересный человек: про поправку знает, спирту неразведенного просит.
Рогов стал осторожно крутить диск телефона. Вид у аппарата был такой, что вот-вот развалится, а от диска Рогов ожидал, что тот заскрипит, как старый колодезный ворот. Но механизм, похоже, внутрь древней коробки ковбой-хозяин вставил новый.
– В Техасе я не был, – Семен обвел рукой зал, – тем более в те времена… Но уверен, все там так и было. Очень стильно у вас. В Питере не найдешь такого продуманного дизайна.
Тут Семен, конечно, приврал немножко. В том смысле, что судить о дизайне питерского общепита мог только по столовой Главка. Там и впрямь с оформительским решением было не ахти. А так в кафе-рестораны Семен не хаживал, благоразумно предпочитая домашнюю пищу.
– Это мы с женой учудили, – расцвел Данила приятной открытой улыбкой. – Для привлечения публики. Я с детства ковбойские фильмы люблю. И лошадей. Раньше в колхозе зоотехником был. Теперь колхоза-то нет. Лошадей всех продали…
Семен глянул по сторонам, подумал, откуда же «мустанговые» шкуры по стенам, но скользкую тему затрагивать не стал. На это есть санэпидемстанция. Спросил:
– Ну, и как публика? Привлекается?
– Грех жаловаться. Да у нас и место выгодное – на десять кэмэ взад-вперед конкурентов нет. И просто поклонники появились. Из Пскова за виски каждый день едут. Вот только бы пришельцы не распугали. Слышали, еще один пропал?
– Слышал. Мы в деревне остановились, так что – в курсе событий. И что вы об этом думаете?
Данила пожал плечами:
– Вроде бы бред, какие к черту зеленые человечки… Но люди-то исчезают. Да и следы есть.
– Значит, верите? – прищурился Семен. – В зеленых человечков?
– Не знаю, что и сказать, – смутился хозяин. – Это ведь – как в Бога…
Подошел Рогов.
– Спасибо, дозвонился… Обещали проверить.
– А вот скажите, – обратился Семен к Даниле, – Вы, как и многие другие, называете этих человечков зелеными. А не красными, например. Но ведь их никто не видел! Почему именно зеленые?
Данила подумал с полминуты.
– Наверное, так экологичнее. Цвет леса, травы. Красные – страшнее…
Жора Любимов чесал в голове. Денек сегодня выдался странный. С утра по ноль-два названивал мужской голос, судорожно приговаривая: «Убили-убили, убили-убили». На дополнительные вопросы не отвечал, через некоторое время бросал трубку.
Пять минут проходит – снова звонок. Та же волынка. «Убили-убили, убили-убили». И снова без подробностей. Пробили номер – канал Грибоедова. Помчались. Старикан полоумный в комнате без мебели, сидит на полу: «Убили-убили». Оказалось, соседи по коммуналке украли у него колбасу (соседи, впрочем, клялись, что он сам ее из окна выкинул, целился в бродячую собаку, которая вовсе не была против такой агрессии) и тем самым убили в нем веру в человечество.
Колбасострадальца переправили на Пряжку, в Главк вернулись – и тут Васька со своим загадочным запросом.
В кабинет зашел Виригин. Жора молча сунул ему листок с телефонами Серебрякова Владимира Петровича, члена Союза художников, и с данными Карелова Сергея Николаевича, проживающего по адресу улица Марата дом 35, квартира…
– Чего это? – прочел бумагу Виригин.
– От Рогова запрос.
– На что?
– Вот этих двоих орлов проверить. Кто, что за птицы, и где находятся.
– Зачем они Рогову в деревне? – удивился Максим.
– Якобы гуманоиды их похитили…
– Кто?!
– Ну, пришельцы. На летающей тарелке прилетают и тибрят людей. А наши их ловят.
– Пришельцев?!
– Ну. Соскучились по оперативной деятельности. Вернутся – ты их дежурствами как следует нагрузи.
– До самогонки дорвались, – разозлился Виригин. – На халяву. А ведь уезжали под лозунгами борьбы за трезвость! Ну, я им!