Целомудрие и соблазн
Шрифт:
Честно говоря, этот способ ему совсем не нравился. И он вовсе не собирался к нему прибегать. Но с некоторых пор его лишили выбора. Он не позволит Жаклин одержать верх. Он не позволит ей наложить лапу на его деньги, заработанные тяжким трудом… особенно после того, как убедился, что именно его способность трудиться вызывает у его спесивой невесты такое откровенное презрение.
Только это и заставило его вернуться к Кэролайн Линфорд. Ибо леди Кэролайн Линфорд, каким бы шокирующим ни было ее предложение, отныне оставалась его единственной надеждой выиграть тяжбу с Жаки. Хотя
А потому ничего другого ему не оставалось, как только заручиться помощью леди Кэролайн.
Но сохранила ли она желание с ним сотрудничать? По ее вчерашнему поведению он бы так не сказал. Брейден здорово разозлил ее своим первоначальным отказом и теперь мог лишь уповать на то, что легкая ласка, когда его палец скользнул снизу вверх по чуткой шейке, принесла желаемый результат. А именно — подогрела в ней угасший интерес. И направила мысли по нужному руслу.
Он посмотрел на часы. Четыре двенадцать. Определенно она уже не придет.
Ну что ж, очень жаль. Как это ни странно, но Брейден ждал их новой встречи. И не только ради возможности лишний раз доказать правильность своей теории относительно того, что Кэролайн Линфорд принадлежит к тому типу женщин, чьи достоинства невозможно оценить при мимолетном светском знакомстве. Он успел утвердиться в этом мнении еще вчера, наблюдая за ней во время спектакля в опере. Ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы не рассматривать ее во все глаза. А беззаветная борьба за права бедных животных, измученных тугой уздечкой? Любая другая женщина на ее месте выглядела бы смешной и глупой, тогда как Кэролайн Линфорд, оживленная праведным гневом, произвела на Брейдена неизгладимое впечатление.
Да, она необычная девушка. Мало кто из знакомых Брейдену женщин не побоялся бы сделать выговор вдовствующей герцогине за жестокое обращение с лошадьми.
И уж наверняка ни одна из них не посмела бы обратиться к практически незнакомому мужчине с требованием обучать ее искусству любви.
Брейден решил, что все это говорит в ее пользу. И вот почему он был доволен, что рана, полученная Пронырой, давала ему повод продолжить с ней знакомство.
Брейден старался уверить себя в том, что его заинтересовал исключительно ее выдающийся характер, а вовсе не пухлые розовые губки или бездонные карие глаза.
И в тот момент, когда он уже готов был расстаться с последней надеждой и собирался отправиться домой, чтобы провести вечер у постели раненого друга, развлекая его игрой в карты, в дверь постучали. Змей, добровольно возложивший на себя обязанности Проныры, заглянул в кабинет и сообщил:
— Тут к вам пришла леди Кэролайн Линфорд, сэр.
Еще минута — и она перешагнула порог. Не спуская с Брейдена настороженного взгляда, девушка подошла к столу. На одной ее руке болтался на шнурке сложенный зонтик, на другой — шитый бисером ридикюль.
— Мистер Грэнвилл, — поздоровалась она без тени улыбки, как только Змей закрыл за ней
Он ошалел настолько, что даже не встал ей навстречу. Он оцепенел в своем кресле, ошеломленный ее неожиданным появлением. И, глядя на нее, он в который уже раз подумал о том, что маркиз Уинчилси, должно быть, круглый болван, если только она сказала правду о том, что он к ней совсем равнодушен.
Он произнес первое, что пришло ему в голову, и лишь потом сообразил, что сморозил глупость:
— А где Вайолет?
— Ах, Вайолет! — Она подняла руки и стала развязывать узел ленты, удерживавшей ее шляпку. — Она там, в приемной. Наложенные вами чары все еще продолжают действовать. Она теперь доверяет вам больше, чем самой себе.
— Но вы… — он в каком-то ступоре следил, как она аккуратно кладет свой зонтик и шляпку на низкий столик возле одного из кожаных кресел, — не разделяете ее отношения ко мне, не так ли?
— Вы хотите сказать, что я вам не доверяю? А с какой, собственно, стати? — Кэролайн села в кресло и принялась стаскивать с рук перчатки. — До сих пор вы вели себя так, будто сами не знаете, чего хотите.
— А как насчет вас? — Он не удержался от ответного укола. — Помнится, кто-то вчера говорил мне, что не собирается сюда приходить!
— Да, вы правы, — призналась она. — Ну что ж, мы оба не можем отрицать, что были вчера не до конца искренни. — Она достала из ридикюля записную книжку в кожаном переплете, карандаш и некий загадочный предмет, заботливо завернутый в носовой платочек. — Я сказала, что не приду, а вы сказали, что не случилось ничего особенного, побудившего вас с удвоенной энергией искать способ отделаться от леди Жаклин. — Кэролайн не поднимала на него взгляд. Она занималась тем, что разворачивала платок. — И мы оба знаем, что ни одно из этих утверждений не было правдой.
Наконец платок был с успехом расправлен. Кэролайн взяла спрятанный в нем предмет и водрузила его себе на нос. Брейден был немало удивлен, когда обнаружил, что это очки.
— Ну вот. — Кэролайн раскрыла книжку — скорее всего девичий дневник — и с видом прилежной ученицы занесла над чистой страничкой остро отточенный карандаш. — Не пора ли нам начать?
Брейден смотрел на нее с изумлением и снова сказал первое, что пришло ему в голову, и снова понял, что сморозил глупость:
— Что вы делаете?
Она посмотрела на дневник, а потом подняла глаза на Брейдена.
— Ну… — огромные глаза за линзами очков растерянно моргнули, — я делаю заметки на память.
— Заметки?! — не поверил он.
— А почему бы и нет? — Она подняла руку и немного приспустила очки, чтобы взглянуть на Брейдена поверх оправы. — Я не хочу что-нибудь упустить или забыть. Да и вам тогда не придется повторяться.
Он смотрел на нее как на чудо. Эти очки хотя и придавали Кэролайн сходство с весьма молодой, но отнюдь не строгой гувернанткой, вовсе не портили ее внешность. Напротив, благодаря очкам ее облик приобрел некую тонкую пикантность.