Ценный подарок (сборник)
Шрифт:
— Садись, — показал Копьев на кресло, в котором недавно располагался Сеня.
— Ты хочешь почитать мне что-нибудь? — спросила жена, искусно превращая зевок в улыбку.
— Нет, — посмотрел на нее Копьев проницательным взглядом следователя. — Скажи, где ты раздобыла шведскую бумагу?
— Боже мой! — возмутилась жена. — Из-за такого пустяка ты будишь меня?
— Где ты раздобыла шведскую бумагу? — жестко повторил Ярослав Иванович.
— Странный вопрос… Ты же
— Где он взял ее? — продолжал допрос Копьев.
Варваре Михайловне так хотелось спать, что она чуть не упала с кресла.
— Откуда я знаю! — рассердилась жена. — Наверное, украл. Они все крадут.
— Украл? — повторил Копьев. — Тогда все ясно. Можешь идти спать.
— Тебе тоже пора, — сказала жена, но, увидев глаза мужа, прибавила: — Хорошо, посиди еще немного, у тебя, кажется, творческий взрыв.
Поцеловав Копьева в лоб, стуча каблучками ночных туфель, она ушла в спальню.
Оставшись один, Ярослав Иванович, взявшись руками за годову, бормотал:
— Все ясно, все ясно! Он украл бумагу в учреждении, я писал на этой украденной бумаге и незаметно для себя обокрал Толстого, Горького, Чехова. Какая же это заразная болезнь!
Обыкновенное
Она была молоденькая девушка, сержант-машинистка в армейской газете, он — капитан, военный корреспондент.
Как все журналисты, он писал информации, очерки и статьи о боевых действиях. Кроме того, в свободное время сочинял маленькие рассказы о любви.
— Вот что, капитан, — сказал ему редактор, — брось ты это, Максим Горький из тебя не выйдет.
— Слушаюсь, товарищ подполковник, — четко ответил он и продолжал писать.
Он был уверен, что его рассказы станут событием в литературе и будут долго жить. Но как сохранить их? Почерк у него был такой, что только он один мог разобрать его.
Однажды ночью он тихо постучал в дверь комнаты, где помещалась сержант-машинистка. Дом, который занимала армейская газета, был так мал, что девушка жила и работала в одной и той же комнате.
— Кто там? — раздался тревожный голос.
— Это я, пусти, пожалуйста.
— Товарищ капитан, я уже сплю.
— Не бойся, у меня дело.
Девушка поняла, что он не думает о плохом, и сказала:
— Подождите, товарищ капитан, я оденусь.
Она одевалась недолго. Он в нетерпении ждал, пока не открылась дверь. Девушка, как всегда, была в военном костюме, коротких сапогах. Офицерский ремень со звездой перетягивал ее тоненькую талию.
— Проходите, товарищ капитан, — сказала она.
Он вошел в узкую длинную комнату
— Садитесь, товарищ капитан, — улыбнулась девушка застенчивой и нежной улыбкой. — У вас срочная корреспонденция?
— Нет, другое. Видишь ли, я пишу рассказы, но редактор не одобряет их. Поэтому я не могу печатать днем. Извини, что пришел так поздно.
— Что вы, товарищ капитан, я уже выспалась. Здесь я сплю мало, не то что дома. Пожалуйста, диктуйте, — села она за пишущую машинку и по привычке вставила лист с копиркой.
— «Рассказ о потерянной и возвращенной любви», — громко прочел он и стал диктовать, искоса наблюдая за машинисткой.
Она сидела прямо. Длинные, сильные пальцы ровными ударами били по клавишам, губы, казалось, повторяли каждое слово, которое она печатала.
— Все! — сказал он.
— Уже? — вздохнула она и, вынув из машинки рукопись, протянула ему первый экземпляр. — Посмотрите, может, я наврала.
Он уселся за стол, стал внимательно рассматривать свой рассказ. В перепечатанном виде он казался еще лучше.
— Молодец! Ни одной ошибки.
— Слава богу! Когда мне нравится, я совсем не ошибаюсь.
— Так тебе понравилось? — стараясь казаться безразличным, спросил он.
— Ужасно! Скажите, товарищ капитан, вы все это из жизни взяли?
— Конечно. Каждый писатель пишет о том, что он пережил.
Она посмотрела на него с наивным восторгом:
— Значит, тот молодой человек, который так любил, это вы?
— Ну, не совсем, но отдельные мои черты у него есть, а что ты думаешь о героине?
Девушка смутилась, но сказала отважно:
— Пожалуйста, не смейтесь, товарищ капитан, я хочу быть такой, как она, если полюблю. Я ведь еще никого не любила по-настоящему. Вот в девятом классе, — вдруг засмеялась она, — я влюбилась в одного мальчишку, он был хорошенький, но глупый. Это скоро прошло, как весенний дождик. Простите, что я болтаю чепуху. Я ведь всего десятилетку кончила, а по литературе у меня были только четверки, а один раз, стыдно сказать, схватила тройку.
— Это неважно, — рассеянно сказал он, укладывая листки рассказа в планшетку.
— Товарищ капитан, — сказала она, — вот еще копия, я отпечатала по привычке, если вам не нужно, может быть, отдадите мне?
— Тебе, зачем?
— Хочу прочесть сама.
— Стоит ли? Это не классика, — с ложной скромностью сказал он, но, увидев, как она огорчилась, великодушно согласился. — Давай я подпишу на память.
Быстро и размашисто он написал на копии свою фамилию, которая должна стать знаменитой.