Дежа вю (сборник)
Шрифт:
– Скажите, госпожа Криспи, сколько может стоить вилла Гюнтера Пфлегера?
– Не знаю. Я в этом не разбираюсь. Мне столько никогда не заработать. Но думаю, вас интересует источник богатства Гюнтера?
Райновски кивнул.
– Гюнтер получил наследство от матери, – ответила Лаура. – Анна пережила мужа на полгода.
– Несмотря на их отношения?
– В смысле? – удивилась Лаура.
– Простите. Я имел в виду отношения отца и сына.
– Гюнтер рассказывал, что это далось ему нелегко. Мать взяла с него слово, что он примет наследство, и даже требовала, чтобы он простил отца. Но Гюнтер согласился лишь на первое.
Райновски потеребил кончик носа, чтобы скрыть невольную улыбку.
Закрыв в конце
Райновски вздрогнул и сразу вспомнил, как пару месяцев назад он смотрел документальный фильм об убийстве палестинского террориста – замысловатая фамилия не отложилась в памяти. В далеких Объединенных Арабских Эмиратах без малого тридцать агентов «Моссада» (а кто еще мог?) сначала обезвредили электрошокером, затем впрыснули какой-то яд, не оставляющий следов, и для пущей убедительности придушили несчастную жертву, отправив ее к заслуженным семидесяти девственницам. После фильма комментатор с ехидством заявил, что это вовсе не «Моссад», а бригада «Голани» в полном составе!
И что? Вполне возможно, что захват турецкого судна был направлен на отвлечение внимания мировой общественности от преступления в Дубае. А что если?
Допустим, рассказу Лауры Криспи можно верить. В смысле, вряд ли она что-то сочинила сама, но где гарантия того, что Гюнтер Пфлегер был откровенен с ней? Не выглядит его история убедительной. Вот если бы он не взял денег, то тогда, пожалуй. А так… Почему не допустить, что не было никакой ссоры с отцом, а был сговор, позволивший Гюнтеру обезопасить себя. А деньги… Деньги могли быть награблены у евреев. Кто-кто, а польский еврей Бруно Райновски слыхивал множество подобных историй. И тогда… Достал же «Моссад» Эйхмана в Аргентине! Предположим, он долго, слишком долго, шел по следам Хельмута Пфлегера, а когда добрался до цели, то в живых оставался лишь сын. Но такого еще не было, чтобы за отца казнили сына. Это не почерк «Моссада», это скорее пахнет вендеттой… Но… может, опять речь идет об отвлечении внимания. Стоп! Стоп, остановись! Это в рассуждения Бруно вмешался внутренний голос. И что тогда: Лаура Криспи – агент «Моссада», пытающаяся приплести сюда израильский след.
– Кажется, я окончательно запутался, – вслух сказал Бруно. – Что значит «приплести израильский след», если Гюнтера и впрямь устранили агенты «Моссада»?
Он открыл бар и плеснул в рюмку коньяку. Алкоголь подействовал быстро. Бруно завернулся в плед и задремал на диване. Его последней мыслью было, что нельзя доверять никому, а телевизору – в первую очередь!
Утром, еще до конца не проснувшись и не раскрыв глаза, Бруно осознал всю ничтожность шансов выловить хоть что-нибудь из того, что он про себя называл германским следом. Но не в его манерах было упускать возможности. «Делай, что можешь, и пусть будет, что будет», – сказал он себе.
Для начала он написал Матиасу Бахману. С ним он приятельствовал во время недолгого пребывания в Стэнфорде. Этот белобрысый прилизанный немец держался подчеркнуто дружественно со всеми, но к Бруно относился даже несколько покровительственно. Впрочем, Бруно извлекал из этого определенную пользу: если б не опека Матиаса, Бруно вылетел бы из университета уже после первых экзаменов – ему было не до учебы. Вырвавшись из-под жесткой опеки родителей, Бруно увлекся девушками и компьютерными играми. Непонятно, как можно совместить одно с другим и, тем более, с обучением на техническом факультете. Матиас же, получив степень бакалавра, перебрался в МТИ, а затем вернулся на родину, защитился в университете Штутгарта и остался там читать курс квантовой физики. У Бруно заняло лишь несколько минут разыскать в Интернете адрес электронной почты Матиаса.
Матиас ответил сразу. Конечно, он помнит Бруно и очень сожалеет о его внезапном исчезновении из Стэнфорда, о причинах которого ходило множество слухов. Помочь обещал. Не касаясь сути дела, Бруно просил выяснить в архивах существование человека по имени Хельмут Пфлегер, примерно 1917–1927 года рождения. Диапазон – на случай, если Хельмут изменил дату рождения.
Чтобы не терять времени, Райновски связался с Лотаром Шмидом и попросил выяснить все, что касается получения его отцом наследства от своих родителей.
Бруно и понимал, и чувствовал, что в вопросе происхождения денег покойного Гюнтера Пфлегера, или Вольфганга Шмида, заключен какой-то особый смысл, какая-то ниточка. Хотя вовсе не обязательно она ведет к разгадке убийства, но ведет все же туда, где есть факты. Ведь чтобы найти решение загадки, нужно выстроить их тем единственным способом, который указывает на отгадку. Собственно, ради этого и следует тщательно собирать и анализировать факты, отбрасывая все, что таковыми не является.
Откуда у человека может появиться сразу много денег? Наследство? Нужно проверить, но как можно тайно получить большое наследство? Тайно от жены и сына? Деньги можно выиграть, но для этого необходимо играть. Это нуждается в проверке. Можно получить взятку, но только в том случае, если от твоих решений что-то серьезно зависит в жизни кого-то, кого? Деньги можно, в конце концов, найти, но для этого их сначала кто-то должен был потерять, кто? Когда? Вопросов оказалось больше, чем ответов, и даже больше, чем версий. Бруно выделил те вопросы, на которые можно было бы поискать ответы в сети. Он подумал, что пара предположений может иметь отношение к месту работы покойного Шмида. Понятно, что появление Гюнтера Пфлегера как-то связано с появлением денег и, скорее всего, даже является результатом этого события. А не поискать ли информацию об «Электросервисе»? Крупная полугосударственная компания наверняка не раз упоминалась в новостях, да и не только.
Для поиска Бруно воспользовался Гуглем, задав в качестве ключевого слова «Элекстросервис». Большинство ссылок отправляли его на новостные сайты или малоинтересные публикации в электронных копиях СМИ. Его внимание привлек один из заголовков старой статьи в «Интерньюс», датированной январем 1998 года. «Крупная афера в компании “Элекстросервис”». Бруно с интересом взялся за чтение довольно объемной статьи.
Некий Томас Нордвейн, бухгалтер компании, используя доверие своего начальника, оформил липовый договор на ремонт каких-то помещений и снял под этим предлогом огромную сумму со счетов «Электросервиса».
Автор статьи обращал внимание читателей на нравственный аспект этого неприятного дела. Обнаружил сомнительные операции Вольфганг Шмид, начальник Нордвейна. Он заявил об этом, после чего была проведена ревизия, подтвердившая факт кражи. На следствии, а позднее и на суде, Нордвейн пытался переложить вину на Вольфганга Шмида и говорил, что его подбил на это преступление именно его начальник, господин Шмид. Это было смехотворное и совершенно бездоказательное заявление. Всем было ясно, что подсудимый пытался оклеветать своего начальника в отместку за разоблачение. Поэтому никто эти попытки не стал рассматривать всерьез. Кроме того, как установила проверка, у Вольфганга Шмида не было на счету никаких внезапно появившихся денег, в то время как на счету его подчиненного появилась солидная сумма, происхождение которой он так и не смог обосновать, выдвинув очередную фантастическую версию. В суде вина Нордвейна ни у кого не вызвала сомнения. Он был осужден и получил свои семь лет с конфискацией имущества.