Эфесская волчица
Шрифт:
– Мне плевать, как тебя зовут. Я не хочу этого знать, – прошептала она, выхватив из-под туники кинжал и прижав его к щеке хорька. – Меня интересует совсем другое. Четыре человека отсюда были проданы… Кому?
– Говори, или будет хуже, – вставил сириец, уже понявший, что женщина не собирается придерживаться изначального уговора. Рабыня проскользнула у него между ногами, и он лишь пнул её вдогонку.
Леэна вздёрнула управляющего, заставив его сесть на топчане, и упёрла клинок острием ему под подбородок. Капюшон свалился с её головы, и по глазам она поняла, что он узнал её.
– Я тебя знаю.
– Неверный вопрос. Правильный вопрос будет таким – чем ты будешь видеть, если у тебя не будет глаз? – она недвусмысленно надавила на глазницу, и он замычал. – Четыре раба. Ты знаешь, о чём идёт речь.
– Я не знал, зачем ему понадобились люди. Если они сделали что-то дурное, то это не моя вина, – хорёк начал приближаться к сути вопроса, поняв, что отпираться бесполезно.
Однако в этот момент в комнату ввалились люди – сразу трое встали в проходе, за их спинами маячили и другие. Грязные от каменной пыли лица рабочих смотрели мрачно, в руках они держали палки, кирки и лопаты. Первый из них оглядел незнакомцев, собрал всю свою храбрость и сказал:
– Не трогайте его. Убирайтесь, а не то отделаем.
– Помогите! Каждому дам по… – воскликнул управляющий и тут же получил рукояткой кинжала в переносицу, осев как мешок.
– Не стой, берись за работу, – Леэна сделала сирийцу знак головой. – Каждой шлюхе в очереди по ножу в пузо!
– Назад и занавеску задёрните, – Кербер извлёк меч и повернулся к пришедшим. Вид у него был весьма внушительный.
– Нас больше. Последний раз предупреждаем… – рабочий оглянулся на своих товарищей и решил всё же стоять до конца. Мозолистые руки крепче стиснули рукоятки орудий труда, из задних рядов спрашивали, что происходит внутри.
Львицу они не испугали, ибо она знала, что толпа подобна безумному зверю, который мгновенно поддаётся страху. Она выскочила из-за спины сирийца, совершенно нежданная, и всадила клинок в грудь стоявшему первым. Несчастный не успел даже вскрикнуть, лишь удивлённо посмотрев на утопленное по самую рукоять оружие, а она отшвырнула его ударом ноги. Это послужило сигналом для Кербера – он притянул к себе за шкирку следующего и заработал мечом в бешеном темпе.
– Убивают! – взревел кто-то на улице. Толпа заволновалась, ещё не понимая, откуда ждать угрозы и стоит ли рисковать своими жизнями. Леэна выскочила из хибары, уклонилась от взмаха лопаты, сошлась вплотную и загнала кинжал следующей жертве под подбородок. Следом вылетел и сириец, его корпус раскачивался как стремительный маятник, он раздавал удары и лавировал между противниками. Люди бросились от них во все стороны – никто из них, простых рабов, не мог соперничать с тренированными бойцами.
Женщина оставила напарника на улице одного, не слишком теперь тревожась за его судьбу, и быстро вернулась внутрь, чтобы закончить с управляющим. Тот уже почти пришёл в себя и пробирался по стенке к выходу, но она схватила его и вновь швырнула на топчан.
– Всё. У нас больше нет времени. Теперь ты будешь говорить, – она медленно ввела клинок ему под ключицу. – Пока это ещё не смертельная рана, но я буду двигать всё глубже, и тогда у тебя уже не будет шансов. Говори. Четыре человека…
– Я продал их. Признаю, – просипел хорёк.
– Ты не продаёшь людей
– Его зовут Антей…
– Кто он такой? Ты должен знать.
– Он бывший раб… держит прачечную в городе. Соседний дом с башней Аттика. Я видел его несколько раз в свите старшего сына Бассиана… – управляющий зажмурился, его лицо перекосило от боли.
– Так бы с самого начала. Теперь всё кончится. Передаю тебе дар от всей нашей семьи и лично от Марка Аврелия Сатира, – львица освободила клинок и сразу же ударила дважды точно в сердце. Из шеи брызнула тонкая струйка крови, окропив воротник её туники. Две раны на его груди слились в одну, и хорёк тихо прилёг на топчан, будто собирался уснуть.
– Узнала? – спросил её Кербер, когда она вышла на улицу.
– Да. Расскажу по дороге.
– А эти, видишь, разбежались, – сириец повёл рукой вокруг себя. На его одежде были заметны пятна крови, в грязи корчилось несколько тел, кто-то ковылял прочь, оставляя за собой красную дорожку.
– Надо уходить. Нам в город, но прежде заглянем к озерцу… будем стираться, – она оглядела запачканную одежду и мотнула головой в сторону дороги.
Спустя довольно короткое время они уже вернулись на тракт, украшенный аккуратными столбиками с милевыми отметками. Редкие путники недоверчиво оглядывали их, выглядящих подозрительно, но никто уже не мог увидеть следов недавней резни. Дорога шла вниз, и они уже могли видеть впереди стиснутый горами массив города, вокруг которого вилась змея крепостной стены.
– Злишься на меня? Вижу же, что недоволен, – Леэна бросила короткий взгляд на сирийца. – Я решила, что нужно действовать без промедлений.
– Мы могли вытащить его в тихое место без крови, если бы действовали сообща, – он старался говорить спокойно. – Теперь, вот, наследили. Владелец рудника будет жаловаться властям.
– Владелец узнает об этом через много месяцев. Он же в Италии, ему плевать на какую-то каменоломню. Ты и сам знаешь, что в этом городе люди предпочитают не вставать на пути сильных семейств. У них хватит ума понять, что лучше не совать нос в то, что случилось на шахте.
– Нельзя так сильно рисковать.
– Прежде мне уже приходилось делать такую работу для хозяина. Мы с Мелантием как-то избили палками должника на Торговой площади, это видели сотни людей… но никто не вмешался, и никто не указал на меня магистратам, – сказала львица. – Все уверены, что этот город погряз в коррупции и прогнил до основания… может они и правы. В любом случае, это нам на руку.
– Кое-кто из этих скотов на шахте тебя узнал, – заметил Кербер, – а, вот, меня – нет. Хотя я тоже выступал на арене и получал пальму победителя.
– Завидуешь? – улыбнулась она.
– Некоторые в лудусе завидуют тебе, это правда. Ты получаешь за бои больше, чем многие мужчины. Публика любит тебя, – ответил сириец. – Однако я считаю, что это справедливо. Ты знаешь Игру и полностью отдаёшься ей. Некоторые выходят биться без огня в глазах, но ты – нет, ты всегда жаждешь схватки по-настоящему.
«Как он разговорчив сегодня. Другие из него и слова вытянуть не могут, а со мной не так. Он точно ко мне не равнодушен», – подумала она.