Где ты, рай
Шрифт:
Ружейный выстрел вызвал небольшую заминку среди аборигенов, но через несколько минут "ботаники" снова слышат пронзительные звуки трещоток и понимают, что нападение очень скоро возобновится. Внезапно Мартина осеняет мысль. Из ружейной сумки он достает два фунтика с порохом и бежит с ними к костру. "Все прочь от огня!" - кричит он и швыряет порох на угли. Раздается оглушительный взрыв, сопровождаемый высоким столбом пламени.
Аборигенов как ветром сдуло. Беглецы использовали этот шанс. Все собрались на борту, взобравшись через поручни как попало. Шесть мужчин гребут веслами в темноту ночи, удаляясь от бухты Репарейшн. При первых лучах утреннего света они снова выходят
Глава 10
Ната оперируют на борту "Надежды".
– Три недели в море вдали от берега.
– Британские матросы и офицеры.
– Некоторые сведения о пиратском прошлом Моржа.
– Продукты и питьевая вода на исходе.
– Акула следует за судном.
– Тропический дождь.
– Сырая рыба - единственная пища.
– Тяжелая работа гребцов под палящим солнцем.
– По левому борту Большой Барьерный риф.
– Трудные поиски прохода в рифе.
– Высадка на острове Черепахи.
1
Вот они снова в море, но на этот раз один из них ранен. С большим трудом они перенесли Ната Лилли через перила и уложили на дне баркаса. Он потерял много крови, но не терял сознание. Наконечник копья, сделанный из острого бамбука, проник почти на десять сантиметров в плечо.
Джеймс Кокс пытается начисто промыть рану пресной водой, чтобы выяснить, были ли крючки на наконечнике, но это оказалось невозможно из-за обильного кровотечения.
"Что нам теперь делать?
– спрашивает он Шкипера.
– Если там крючок, надо попробовать разрезать рану, чтобы его вытащить. Я не думаю, что копье брошено с такой силой, что его наконечник прошел через все тело и попал в спину под лопаткой. Сейчас мы все увидим..."
Морж уступает руль Аллену, склоняется над Натом и вытаскивает обломки копья из раны. Нат громко вопит от боли.
"У меня осталось немного виски во фляжке, - кричит Аллен с рулевого места.
– Ему нужно забыться".
"Если выпить немножко, - говорит Морж, - когда мы начнем удалять наконечник".
Он вытирает вытекающую кровь платком, Нат кричит и дергается изо всех сил. Морж пытается рассмотреть открытую рану. "Насколько я вижу, там нет никакого крючка, - говорит он, похлопывая Ната по щеке.
– Мы должны вытащить это острие, дружище, иначе ты умрешь. Это, конечно, дьявольски больно, но надо вытерпеть. Поэтому давайте начнем сразу же".
Он достает карманный нож и вытирает его тем же платком, которым обтирал кровь. Он говорит Аллену: "Осталось ли виски в твоей фляжке, чтобы Нат мог отхлебнуть несколько приличных глотков, и, кроме того, надо оставить полный бокал, который мы выльем на рану?"
"Вылить виски на рану!
– Аллен слушает, совершенно обомлев от такого предложения.
– Ведь это очень дорогие капли для подобного дела..."
"Не болтай чепуху, Старик. Это делается затем, чтобы в рану не попала зараза. Так мы поступали в Вест-Индии. И так мы сделаем здесь".
"Дай фляжку, Аллен, - кричит Джеймс Кокс.
– Теперь надо действовать быстро".
Нат издает совершенно ужасные стоны.
"Лучше бы вы выбросили меня тогда за борт", - причитает он.
"Вздор и чепуха, парень, - говорит Морж и прикладывает фляжку к его губам.
– Приподнимись чуть-чуть и отхлебни малость. Это остаток виски, которое ты, может, теперь пьешь за много-много месяцев вперед".
Немного погодя он зовет Сэма и Вильяма Мортона, которые прилаживали большой шкот. "Подержите его снизу, пока я буду извлекать острие".
Безоблачная лунная ночь. При блеклом фосфоресцирующем свете все ясно видно. Шкипер расставляет пальцы левой руки так широко, как может, и вводит
2
Беглецам выпало перенести три ужасные недели, и трудно понять, как они смогли пережить эти дни.
Всю первую ночь, когда Нат постоянно лежал без сознания, судно двигалось вперед при слабом юго-западном бризе, и при лунном свете они могли держаться близко к берегу, но на следующую ночь ветер переменился и стал дуть с северо-запада. Когда наступило утро, они оказались далеко в море, и земли не было видно на горизонте. Сперва они пытаются курсировать против ветра, но волны вскоре становятся настолько высокими, что им приходится спустить парус и предоставить суденышку лишь возможность держаться на волнах. Сначала дует свежий ветер и к полудню переходит в шторм, достигающий бешеной силы. Он ревет над водной поверхностью, нагоняет волны и обдирает их вздыбленные гребни, превращая в кружащиеся лохмотья. Горизонт сужается и расширяется вновь, опускается и поднимается, находясь в вечном поступательном движении, но бульшую часть времени кругозор ограничен гребнями волн, которые вздымаются в воздух, словно скалистые вершины. Время от времени гигантские волны подбрасывают "Надежду" в воздух, и маленькое суденышко уподобляется вставшей на дыбы лошади, которая пытается преодолеть слишком высокий барьер. Есть что-то почти мистическое в способности океана нагромождать эти стены воды и с вершин с разлетающейся вокруг пеной прыгать в пустой воздух. Упорно раскачиваясь, через гребень волны вода скользит в стремительном падении вниз по длинному склону и, кивая и оседая, прибивается у подножия следующего зарождающегося вала.
Время от времени судно боком взбирается на громадину волну, которая за несколько секунд отбрасывает его в сторону и наполовину наполняет водой. Тогда приходится быстро вычерпывать воду, чтобы спасти жизнь: бульшая часть воды должна быть вылита за борт перед тем, как начнется очередной накат. Ветер поднимает дыбом волосы на головах людей, и вокруг плывет пелена пенных брызг. Каждый гребень волн - как вершина холма, с которой рулевой на короткий миг оглядывает огромную поверхность океана, сверкающую и принаряженную штормом. Исключительно красивое зрелище - наблюдать за этой безудержной игрой океана днем с бликами света на изумрудно-зеленом, белом и темно-золотистом фоне, а ночью на фоне серебристого блеклого лунного освещения. Впрочем, нельзя даже в мыслях допустить, что человек, стоящий у руля и борющийся за жизнь, испытывает ощущения такого рода.
Морж круглые сутки не отходит от руля. Ему приходится следить, чтобы судно, движущееся без парусов и весел, не наполнялось водой и не кренилось. Он человек с неистощимыми силами, и то, что беглецы выжили в эти дни и недели, - исключительно его заслуга. Люди, похожие на него, составляют костяк флота Великобритании. Большинство рядовых моряков не очень плохие люди. Они подавлены деспотической обстановкой на судах и выполняют там непосильную работу; вся система, построенная на немедленном беспрекословном повиновении, с одной стороны, и на отрывистых приказах - с другой, использующая порку как одно из обычных устрашающих наказаний, превращает людей в тупых боязливых рабов, которые стремятся использовать любую возможность, чтобы сбежать.