Грань Земли
Шрифт:
В сердце ёкнуло. Биение стало обрывистым, как из последних сил, кожа посерела, а кровь в жилах оледенела. Зрачки золотисто-медовых глаз больше не реагируют на свет.
Цербер снова здесь, вот он снуёт, принюхивается, царапает лапкой, пристально глядит с минуту и убегает, виляя хвостом. Всё же, несмотря на хворь, где-то в глубине, пёс остаётся псом.
Тэсса резко открыла глаза и начала жадно глотать воздух, и все травинки приникли к коже, отдавая энергию жизни и серея. Нужно вернуться в Аниму и полностью восстановиться. Тэсса стала водить ладонями по земле с той девичьей нежностью, с какой девушка может ворошить
Но вдруг всё прервалось. По телу разошлись вибрации давно забытых импульсов. То был глубинный зов и глас старого друга.
– Де… Дементий?!
– Воскликнула Тэсса, но поначалу ответом был лишь гул.
– Дементий, я знаю, это ты!
– На сей раз что-то зашипело.
– Мне так много надо тебе рассказать и задать так много вопросов! Не молчи же! Ответь мне!
И шипящие импульсы, словно настроившись, поймав волну, обрели внятную словесную форму.
– Мы знакомы?
– Спросил Дементий.
– Так ты позабыл меня…
– Я… Я почти ничего не помню, только лик демона и его хвори, которых должен остановить. И больше ничего. И эту связь. Я понял кое-что, понял, что не выстою в этой битве один, хотя бы потому, что ведаю столь малым. Кем бы ты ни была, молю тебя помочь. Даруй мне знание или оружие, и я покончу с демоном.
– Сказал Дементий.
Тэсса вздохнула.
– Я всё сделаю. Дементий?
– Да?
– Обещаю, скоро мы встретимся, и ты вспомнишь меня, вспомнишь всё, что утратил и позабыл!
В ответ снова шипение, гул, затем всё смолкло.
Тэсса всё ещё лежала в земле с закрытыми глазами.
– Пандора, укажи мне путь к тайным местам силы, к потерянным благодатям!
И в темноте внутреннего взора возник рыжий лучик света, рисующий карту Бугульмы, где все места, кроме двух, потускнели. Тэсса запомнила их и восстала из земли, готовая отправиться в путь.
Тэсса забралась по склону оврага и уже, будучи на самом верху, взглянула на купол, что простирался над городом, изредка мерцая серым и сыпля пепельными хлопьями, а затем вновь становясь незримым. Что за добрая сила создала его, желая удержать недуг внутри?
Впереди лежала гряда садов-огородов. Заброшенные из-за многочисленных краж. Ими не воспользуешься по назначению и не продашь, не сдашь в аренду, ибо все знают, какая это гиблая затея пытаться засеять их. И ещё более глупо теперь, когда они представляют из себя заросшие сорняками бесплодные земли с перекошенными, обветшалыми домиками, уподобленные запустевшим владениям древних ацтеков. Из накренённых сетчатых заборов выглядывают одичавшие ветки тёрна, малины и крыжовника. Дороги между участками узкие, запущенные и захламлённые. Облюбованные колдобинами и толстыми одеревенелыми сорняками. Здесь не проедет ни один автомобиль, да и пешему человеку лучше сторониться этих троп. Но у Тэссы сейчас не было ни сил, ни времени, чтобы облагородить это место или найти иную тропу.
Она выбралась на дорогу, что пролегала между
Стоп! Взгляд замер на одной из таких и заприметил двухколёсного зверька. У него были Гермесовы крылья, мощные шипованные колёса, удобный обтекаемой формы руль и толстая разрисованная рама. Имелся качок, зеркальце заднего вида и генератор с фарой. Навороченная система тормозов и самобытный звонок с кучей прибамбасов, чтобы наигрывать какие душе угодно мелодии. И всё так стилизовано и органично, с ним хоть в огонь, хоть в воду. Тэсса подняла велосипед, смахнула пыль и покатила. И эта быстрая езда вознесла дух.
В унылой серости и безжизненности дня рыжая копна волос пронеслась по городу яркой искрой, сверкающим фейерверком и взрывом красок на холсте гениального художника, изобилуя первозданными чувствами самой жизни, расплёскивая их на разбитый, холодный и гнилой мир облезлых газонов, загаженных дорог, баров, окутанных тьмой пьянчуг и ободранных магазинов. Вдоль единственно-уцелевшего цеха ликероводочного завода и давно закрытой мебельной фабрики.
Теперь Тэсса мчалась вдоль бетонных, обрамлённых колючей проволокой стен. Дорога окончилась створчатыми воротами с надписью на потёртой табличке «Дорожно-транспортное предприятие Бугульминского района».
Тэсса отодвинула ворота и вошла. Это был огромный двор, где автопарк ржавых тракторов, камазов, погрузчиков, эскалаторов и комбайнов гнил в завалах пивных банок, макулатуры, обрезков металла, битого стекла и мотков проволоки. Справа медленно рассыпалось здание конторы. В её облицовке недоставало уже половины кирпичей, они трескались и рушились на собачьи будки здешних охранников, которых сейчас не было на посту. Чуть дальше в залежах хлама притаились грязные блоки промышленных трейлеров с распахнутыми полуотвисшими дверьми и рабочих бараков.
За ними расположился внутренний двор с песчаным холмом, ступая на который босые ноги становятся точно ледышки. Тэсса стала спускаться по нему, и каждый шаг как погружение в ледяную воду, где тебя обволакивает её мокрый холод, и ты резко и судорожно вздыхаешь, стуча зубами и трясясь.
Тэсса спустилась по песчаному холму, теперь же предстояло забраться по холму из гравия. Сколько не прыгай, не беги, не растирай руки и ноги, теплее не становилось. Чем выше, тем холоднее, но не снаружи, а изнутри. А кожа всё равно мертвенно-бледная и каждый шаг всё больнее и больнее. Замёрзшие, растрескавшиеся ступни стоило закутать в одеяло и растереть, а вместо этого в них впивались острые и мелкие чёрные камни, под которыми слышался шёпот умирающей земли.
Там, на вершине пролегала железная дорога, занятая сейчас десятью открытыми вагонами. Тэсса блуждала между ними, пока воздух не задребезжал вокруг одного из них. Тэсса оцепенела, закусив губу, и вся напряглась. Лицо пылало, глаза щиплило, а сердце колотилось с диким воем и наливалось жгучей болью во всём теле, так прыгало и рвалось к третьему вагону. Тэсса схватилась за ручку и, разгребая залежи камней, пролезла в квадратное отверстие. Вагон был наполовину засыпан гравием, и как же перебрать все эти тысячи камней вручную?