Хэллоуин по-русски, или Купе на троих
Шрифт:
— Слабой женщине не повредило бы, если бы в детстве родители не ленились охаживать ее ремнем, — поднял бровь Стас. — А пока пусть учится жить тихо, не доставляя неприятностей окружающим. И следит за своим поганым языком!
— Все вы одинаковые! — с неприкрытой злобой заявила Полина, не сводя глаз со Станислава. — Пока вам чего-то от нас надо, вы аж шелковые! А стоит только получить свое, тут же начинаете куражиться, подонки! Ну давай, бей меня — ты же всемогущий, тебе все можно! Пользуйся
Стас изменился в лице. Сашка видела, что ему стоит огромных усилий сдержаться и не встряхнуть Полину, от души приложив ее спиной к двери купе. А та, войдя в раж, продолжала, покачиваясь на нетвердых ногах:
— Как меня лапать да в тамбуре тискать — все в порядке! Едва из порток не выпрыгнул от усердия! А сейчас вдруг выясняется, что я ему рожей не вышла! Одну бабу завалил, теперь ко второй клинья подбивает! Да ты сравни ее и меня! Она ж на вареную медузу похожа!..
Полина говорила все громче и громче, едва не переходя на крик. Сашка обреченно подумала, что теперь-то уж половина вагона в курсе, что у них тут происходит. Господи, какой позор! За что ей это все?..
Сашка отвернулась, уставилась немигающим взглядом в окно, пытаясь внутренне отстраниться от этой безобразной сцены. На душе ее в этот момент было одно-единственное страстное желание: чтобы скандал как можно быстрее прекратился. Но увы, она прекрасно понимала, что заткнуть рот раздухарившейся Полине будет весьма и весьма сложно.
Вдруг поезд сильно дернулся, и в купе стало подозрительно тихо. Выждав несколько секунд, Сашка с опаской скосила глаза на попутчиков.
Полина безвольной куклой висела в руках Станислава, склонив голову на грудь.
— Что вы с ней сделали? — в ужасе спросила Сашка, прикрыв рот ладонью.
— Ничего. Барышня не устояла на ногах и впечаталась головой в дверной косяк. Не бойся, скоро придет в себя. Она не столько от удара, сколько от пьянства своего вырубилась. Лучше помоги мне ее положить, а то, боюсь, я ее случайно об стол задену. Тесно тут, не развернуться.
Сашка, действуя как сомнамбула, на полном автомате расстелила постель Полины и помогла Станиславу осторожно уложить ту под одеяло. Украдкой проверила — дышит, сердце бьется. Значит, и впрямь жива, не обманул…
— Да, вовремя поезд на стрелке подпрыгнул, — тряхнул головой Стас, — а то не знаю, что бы я с ней сделал! Просто чувствую — еще немного, и я ей точно шею сверну. Терпеть не могу пьяных баб с претензиями, но твоя Полина — это просто уникум какой-то! Инстинкт самосохранения у девки напрочь отсутствует! Несет сама не пойми что и ведь еще и верит в это!
— А что, разве в тамбуре между вами ничего не было?
Сашка не хотела задавать этот
Стас нахмурился.
— Извини, я не хотела! И вообще — не отвечай, это не мое дело, — затараторила Сашка, как Станислав предупредительно поднял вверх ладонь, призывая ее помолчать. Сашка осеклась.
— Я терпеть не могу стервятниц типа Полины, — медленно начал Стас, словно взвешивая каждое слово. — Особенно, когда они ведут себя так, словно все остальные для них — пешки, чье мнение не стоит того, чтобы с ним считаться. Единственное, о чем я жалею, что поддался на ее провокацию и поцеловал ее…
У Сашки екнуло сердце, но она призвала себя держаться и не показывать, как задело ее признание Станислава.
— …думал, что это оттолкнет ее от меня. Ан нет, не вышло. Более того, девушка решила, что теперь имеет на меня некие мифические права и может распоряжаться мной по собственному усмотрению.
— Извини, — осторожно вмешалась Сашка, — но я что-то не понимаю. Почему ты решил, что после твоего поцелуя она должна отказаться от тебя? Откровенно говоря, это нелогично.
— Я нарочно сделал ей больно. Разве ты не заметила, как опухли ее губы? Да, теперь ты знаешь, я — чудовище. Только умоляю — не смотри на меня с таким ужасом. Мне и так сейчас хреново, по совести говоря…
Стас отвернулся. Сашка, лихорадочно переваривая полученную информацию, пыталась сообразить, что же ей теперь делать? Ну, Полина допрыгалась и получила по заслугам. Вот уж кого нисколечко не жалко, так это ее. Но Станислав?! Он что, всерьез полагает, что его признание способно дискредитировать его в Сашкиных глазах? Похоже, что да. Иначе бы с чего он так переживал?
Но как ей после этого относиться к Стасу? Сашка прислушалась к себе и с некоторым удивлением констатировала, что ей все равно, что там произошло в тамбуре между ним и Полиной. Ей вообще не важно, сколько женщин было у него до нее. Все это пыль, мелочи, суета. Главное то, что он рядом, а все остальное ей безразлично.
Но как сказать ему об этом? Как отвлечь от нерадостных мыслей, вызванных последней выходкой пьяной попутчицы?..
— Стас, так ты расскажешь мне, что было дальше?
— Ты о чем? — не сразу врубился Станислав.
— О Твари. Или история так и останется оборванной на полуслове?
— Честно говоря, мне сейчас не до рассказов, — признался Стас. — Все никак не успокоюсь. Меня изнутри аж колотит всего, давненько я так из себя не выходил!
— А ты начни, попробуй! — предложила Сашка. — Все равно мы с тобой вряд ли уснем в ближайшие час-полтора. А так хоть какое-то развлечение. Да и ты на другое переключишься, меньше нервничать будешь.