Клубника в горьком шоколаде
Шрифт:
— Ах, ты!.. Ох, ты! — быстро перекрестилась Матрёна Ильинична. За свои неполные девяносто лет она успела полжизни проработать звеньевой в теплице «Колывань» на Чукотском полуострове, вырастить троих детей, один из которых стал миллиардером и, несмотря на возраст, сохранить весь свой ум, а не его остатки.
— А это кто ещё?.. — пробормотала бабка Гуряева, приставив руку козырьком к глазам. — Стой! Ну-ка, стой-ка!.. — скатываясь с крыши вместе с кружевным зонтом снохи, басом завопила неугомонная бабка.
КРЕСТ
Безработный
— Что за дела?.. Это чьё? — причитала бабка, перебирая не бог весть какие находки — в мешке лежали какие-то линялые тряпки, поношенная непарная обувь, кой-какая приличная одежда и две шкатулки… В одной из них Матрена Ильинична обнаружила жёлтую плоскую кость в форме буквы Т. То, что это кость, Матрена не сомневалась — в костях ее научила разбираться жизнь.
— Кость какая-то, чо ль?.. — бабка повертела кость в руках и кинула обратно в шкатулку. Потом примерила пару кофт из мешка и, не снимая их, вытряхнула остатки добычи на пол. Остатки в виде перчаток, трости и ветхой тряпицы не впечатлили Матрёну Ильиничну, и она загребла их обратно в мешок, но на полу осталось ещё кое-что.
— Паспорт, чо ль?..
В руках у бабки оказался заграничный паспорт на имя Калюновски Лили Юльевны. Похоже, кто-то решил крупно насолить бывшей тёще Хазарова, подумала Матрена Ильинична и, пыхтя, спрятала мешок с рухлядью под кровать.
Дом Хазаровых со стеклянной крышей и разноцветными фонариками по периметру находился впритык с забором бабки. Старший сын Матрёны Ильиничны был в самых что ни на есть дружных отношениях с Хазаровым, сама же бабка телемагната на дух не переносила.
— Мама, Ким — уникально воспитанный человек! — не соглашался с Матреной Ильиничной сын.
— Ага-ага, — не верила бабка. — А чего тогда Евка померла?..
Ева Калюновски, первая жена телевизионного магната, действительно полтора года назад скоропостижно скончалась от неизлечимой хвори. Ей не исполнилось и тридцати лет к тому дню.
БАБУСИ БОЛЬШЕ НЕТ
В ту ночь над Москвой пронесся ураган с дождём и шквальным ветром. Много чего случилось за ту ночь — больше десятка аварий с летальными исходами, три затопленные станции метро, поваленные деревья и сотни покорёженных машин в разных концах города.
Вдобавок, наутро
Следователь межрайонной прокуратуры Лев Рогаткин, в числе прочих прокурорских чинов наблюдал, как осторожно извлекли обезображенное тело пожилой женщины из большой, в виде тюльпана, расколотой джакузи и на носилках отнесли в машину «скорой помощи». Врач «скорой» даже не прикоснулся к покойной, ограничившись лишь визуальным осмотром, — то, что Лиля Юльевна мертва, было видно и так.
— Живой человеческий организм выглядит несколько иначе, — пробурчал эксперт-криминалист, снимая перчатки после осмотра тела.
— В особняке, кроме Лили должны находиться прислуга, три внучки покойной, их няня и охранник, — судачили соседи по микрорайону, но после тщательного поиска оных под обломками не обнаружили.
Дом Хазарова являл собой огромное многоярусное помещение с двухэтажным подвалом и гаражом. Все, что удалось найти живого к обеду следующего дня — это клетку с двумя попугаями, охрипшими от крика и жажды.
Криминалисты составили подробное описание разрушений, рапорт приобщили к делу, а расколотую джакузи в тот же день строители вытащили на улицу, и она сиротливо стояла у дома, накрытая двумя кусками гипсокартона.
В квартире Лили Хюбшман-Калюновски на улице Тенистой в тот же вечер провели тщательный осмотр, но и там было пусто — дети, няня и охранник, как сквозь землю провалились.
Наутро подруги поперхнулись кофе, увидев в новостях репортаж об урагане в Москве. В конце репортажа на развалинах собственного дома показали Кима Хазарова, — в руках у него была клетка с попугаями.
— Я вернулся на руины, к несчастью — на свои! — буркнул Хазаров, и камера медленно сползла с его лица на куски арматуры.
Снова показали развалины дома, в центре их сидела собака из отряда спасателей — в жилете с кармашками и специальной каске для особо даровитых собак. Потом на экране ещё раз мелькнули оранжевые джинсы и черный пиджак Хазарова, стоявшего у огромной разбитой джакузи в виде раскрывшегося тюльпана.
— Как вовремя не стало его тёщи, — вздохнула, подперев щёку, Байкалова.
— То есть? — не поняла Ирина, глядя в телевизор.
— Тёща была тягостным напоминанием о его покойной жене Еве, — допивая кофе, проворчала писательница. — Уж я-то знаю…
— А что вы ещё знаете в таком случае? — Ирина с тревогой ждала продолжения.
— Мне кажется, ураган был лишь удачным предлогом, — Байкалова отставила пустую чашку и выключила телевизор. — Смерть тёщи Хазарова, найденной в этой уродской ванне, похожа на безумную инсценировку какого-то сумасшедшего Шляпника, разве не так?..