Мечты серой мыши
Шрифт:
— Хочешь знать, не угнал ли я машину?
— Естественно!
— Я ее заказал из Москвы. Если ты заметила, ключ был в «бардачке».
— То есть мы при собственных колесах? — выдохнула я.
Он кивнул и улыбнулся. Верите? Я готова была признаться ему в любви.
«Господи! — мысленно воззвала я. — Неужели ты смилостивился надо мной и послал мне счастье в лице такого потрясающего мужика! Господи! Скажи мне, где тебе поставить свечку на три кило?»
— Вот она! — донеслось с улицы. — Держите! Держите! Она уходит! Моя дочь от меня ускользает!
«Господи! — я сдвинула брови. — Не разочаровывай меня!»
— Что ты там бубнишь? — Илья сделал ловкий маневр, не
Виктор вовремя поймал мою родительницу, чтобы та не вздумала предпринять вторую попытку, и поволок ее к огромному автобусу.
— Понять не могу, как мы не заметили ее в Шереметьеве?
— В Римини прилетают два самолета из Москвы, — пояснил мне мой обожаемый джентльмен, — с разницей в двадцать минут. Судя по тому, что к моменту нашего прибытия твоя мама стояла у стойки паспортного контроля, она прилетела на первом.
— Нам везет, — резюмировала я.
— Пока да. Немного логики, немного знания психологии…
— То есть ты с самого начала предвидел, что она окажется в Римини? — я охнула.
На что он усмехнулся:
— Амалия, у меня тоже есть мама.
Я поверить не могла, но я сидела на антикварного вида диване в обалденном по своим размерам и роскоши холле 5-звездочной гостиницы «Grand Baglioni», и это был не сон. Мимо меня прошествовал дежурный (или как их там называют в европейских отелях), в своей красной униформе и по выправке похожий на наследного принца, собирающегося почтить своим присутствием военный парад. От наследного принца его отличали разве что два чемодана в руках. Непринужденностью движений он искусно скрывал их тяжесть. Я проводила его взглядом до самых дубовых дверей лифта, хлопнула глазами и ущипнула себя на всякий случай за локоть. Последний раз я видела такое лет в пять. Но тогда я была сказочной феей, очутившейся во дворце, и к утру проснулась.
— Нравится? — ухмыльнулся Илья, который вел себя так, словно он вырос в этом отеле. Его абсолютно ничто не удивляло.
— Скажи мне… — мой голос дал осечку, я закашлялась, — скажи… чего ради ты решил поселиться именно в этом отеле?
— Ну… — он сморщил нос и усмехнулся, — конспирация должна быть полной, иначе все полетит к чертям, а меня прикончат, не дожидаясь завтрашнего утра.
— Просто мания какая-то! — я фыркнула для пущей убедительности.
— Не мания, а фобия, — скрупулезно поправил он. — Послушай, я, богатый жених, — владелец обувного предприятия — выехал с невестой в Италию. Так неужели мы станем проживать в какой-нибудь хибаре? У нас же романтическое путешествие! Кто мне поверит, если я не организую все по первому разряду?! А если мне не поверят, значит, заподозрят в моем присутствии здесь иные мотивы. Это грозит мне ужасной опасностью, — он легкомысленно хохотнул. — Словом, захочешь жить — и не в такие тяжкие пустишься.
— Будем надеяться, что наше романтическое путешествие не затянется, — буркнула я, — иначе ты разоришься.
— Тебя это расстроит? — он склонил голову и внимательно посмотрел на меня.
Странно, но в его взгляде не было недавней веселости.
Я несколько опешила. Вот уж не ожидала от него подобных вопросов.
— А какая мне разница? — я равнодушно пожала плечами. — Я-то знаю, что у нас с тобой не романтическое путешествие и что мы не собираемся пожениться. Пускай твои Синди не стонут от тоски.
— Какие Синди?
— Ну, те… что Кроуфорд. С такими вы — богатые женихи, — кажется, завязываете серьезные отношения.
— Интересно, поверишь ты мне когда-нибудь? — проворчал он и снова уткнулся в листы, которые заполнял до нашего разговора.
— Поверить,
— Скоро я начну верить в собственную неполноценность, — вздохнул он.
Я тоже вздохнула. Честно признаться, нервничала я куда больше, нежели показывала. Если уж быть откровенной до конца, внутри меня клокотал вулкан сжатых в комок нервов. И плевать мне сейчас было на наследство, опасность и вообще на все, что связано с делами. Я сразу поняла, что Илья заполняет карточку в один номер. В общем-то, иначе и быть не могло. Для всех мы были парой влюбленных голубков. Но мне-то каково! Между прочим, с того самого злосчастного утра, когда он подшутил надо мной, нацепив тесьму на шею, у нас с ним так ничего и не было. Ну вы понимаете, в каком смысле ничего.
С другой стороны, что могло быть, если мы улетели на следующий день. А в ту ночь… В общем, я не знаю, было ли у нас с ним что-то в ту ночь, когда мы, стоя на балконе, пытались установить контакт с инопланетянами. Иными словами, я ничего такого не припоминаю, а с ним мы об этом не говорили. Вернее, я пыталась пару раз, но он отшучивался. Короче, в третий раз подступать к нему с вопросом «Как там у нас насчет секса?» мне было почему-то неудобно. А до нашей поездки Илья хранил нейтралитет, то есть на ночь у меня не оставался. Днем тоже держался на расстоянии. Мы даже не целовались. Я с трудом понимала наши отношения. А что бы вы сказали, если бы парень изо всех сил пытался доказать, что вы ему безумно нравитесь, но при этом обходил вас за несколько метров, как мексиканец встревоженную гремучку? И вот теперь он заказывает нам совместный номер в самом шикарном отеле Болоньи. Как я должна была себя чувствовать?
— А почему ты решил столь тщательно конспирироваться? — я толкнула его в бок.
— Аккуратнее, — он вздрогнул, — я же имя твое пишу. Одно неточное движение, и превратишься из Амалии в черт знает кого.
— Я и так на многое не рассчитываю. Ты ответишь? Что тебя смущает? Мы сбежали из аэропорта, слежки за нами не было. Мы же постоянно оглядывались: ни один автомобиль не проехал за нами более десяти километров. Мой работодатель понятия не имеет, где мы поселились. Чего ты боишься?
— Разве ты не понимаешь, что мы под колпаком? Зачем им следить, если они и так знают конечный пункт твоего следования. Так или иначе, ты все равно подойдешь к парадному крыльцу римского отделения Интернационального банка.
— Ты явно не в себе, — я похлопала его по плечу. — Кто они?
— Кто их знает, — он хмыкнул. — С меня достаточно, что они существуют.
— Все, что ты тут нагородил, следует перевести в сослагательное наклонение, — язвительно заметила я. — То есть если они и существуют, то им, вероятно, известен конечный пункт моего следования.
— Ладно, — он поднялся и подал мне руку, — урок русского языка перенесем в номер.
Неприятности начались где-то между вторым и третьим этажами. Когда я входила в лифт, разрази меня гром, я и подумать не могла, что выйду из него другим человеком.
— Господи, как я устала… — проныла я и прислонилась спиной к прохладной стене.
— Н-да… При выборе между лифтом и лестницей я склоняюсь к лифту. — Илья хихикнул.
А вокруг меня сгустился туман. Смотрели в детстве мультфильм «Ежик в тумане»? Вот и я стояла, как тот самый чертов ежик, а вокруг меня было белым-бело. И где-то рядом темнел силуэт не то Ильи, не то… О черт!.. Я поперхнулась от страха, потому что мне показалось, что рядом стоит Боккаччо.
— Ты, наверное, удивишься, но я, кажется, схожу с ума… — пролепетала я.