Мертвый лед
Шрифт:
Мэннинг, прищурившись, посмотрела на меня.
– Каждая красивая женщина знает себе цену. И вы не на троечку.
– Попробуйте рядом с Жан-Клодом оценить себя по шкале привлекательности.
Она рассмеялась.
– Ну ладно, ваша взяла. Он кажется идеальным.
Я кивнула.
– Он почти идеален, но не совеем.
– Потому что не человек.
Я снова кивнула.
– Ну да.
Когда я уходила, все улыбались. И лишь Зебровски пристально смотрел мне вслед. Он знал, что я сказала правду про ювелира. По еще он знал, что я не всем поделилась с ними. Он достаточно доверял мне, чтобы позволить уйти сегодня, но завтра он обязательно об этом спросит. Так что после свиданий с ювелиром
парней.
Глава 6
Цирк проклятых вдохнул новую жизнь в старый складской район города, преуспевающий и развивающийся бизнес привлекал новых клиентов и предпринимателей. Иногда я задумывалась, что стало бы с этой частью Сент-Луиса, если бы Жан-Клод не открыл здесь Цирк. Вероятно, так же, как
и другие подобные районы, он превратился бы в место, которое полиция патрулирует только группами. Огромное здание возвышалось над местностью, охраняя покой от хулиганов, словно старший брат. На его крыше в сумерках замерли трое танцующих клоунов. И если присмотреться, у всех троих можно заметить клыки. Их разноцветные наряды казались слишком аляповатыми без смягчающей их темноты. Возможно, его можно было назвать фриковатым старшим братом, однако, он защищал окрестности и делал район престижным.
До открытия было много времени, так что я легко нашла, где припарковаться. А вот за час до заката пришлось бы тащиться на парковку для сотрудников на заднем дворе. Я прошла мимо больших холщовых плакатов на фасаде здания. Шестиметровый постер с вызывающим, но очень похожим портретом Мелани, с длинными черными волосами, прикрывавшими очень человеческую грудь, гласил: «Ламия! Наполовину змея, наполовину женщина!» Но портрет не мог передать, как переливаются чешуйки ее хвоста, и как опасен ее яд. Я бы вообще депортировала ее в Грецию, но
Жан-Клод решил, что ламия может принести деньги, и был прав. Мелани стала паинькой с тех пор, как я освободила ее от большого плохого вампира, который приходился ей мастером. «Взгляните на чудовище без кожи!» - призывал плакат с витиеватым изображением Иукелави, не страшилкой Лавкрафта, а фейри с Британских островов, которому суждено было работать в интермедии. Ну, а о какой работе можно мечтать, когда посетители отвечают диким воплем на вашу безобидную фразу:
«Картошки-фри не желаете?» «Восставшие из могил зомби!» Я, было, уговорила Жан-Клода прекратить поднимать по ночам зомби на импровизированном кладбище прямо на ярмарке, но поступило так много жалоб от клиентов, что он передумал и снова принялся за старое. Мы договорились не лезть в рабочие дела друг друга. На плакате слева был изображен мужчина, одетый как Призрак оперы и сексуальный циркач одновременно: «Ашер! Мастер вампиров и Инспектор манежа!» Я подошла к дверям, а плакаты по другую сторону входа все продолжали соблазнять представлением и удовольствием, что получат внутри посетители. Я задумалась, стоит ли постучать,
вдруг рядом кто-то есть и откроет дверь, или лучше воспользоваться своим ключом. У меня были ключи от входной двери и от служебного черного входа, которым я обычно и пользовалась. Не помню даже, когда последний раз проходила через парадный. Как правило, я приезжаю сюда после заката, а это чревато огромными толпами у дверей, чего я стараюсь избегать.
По сейчас улицы абсолютно пусты, не считая меня. Я знала, что кто-нибудь с верхних этажей видел меня - охранники следили за всеми входами. на смотровой даже были снайперы, хотя с недавнего времени
Если бы здание не было таким большим, у парадного входа обязательно кто-нибудь дежурил бы и впустил меня, и мне не пришлось бы ждать целую вечность. Я повернула ключ в замке и услышала щелчок. Хорошо, что у меня есть ключи. Шагнув внутрь, я проследила, чтобы дверь за мной закрылась, хотя, если честно, для большинства наших врагов не проблема вынести ее или протаранить еще один вход где-нибудь в стене. Мы бы услышали их, и у нашей охраны достаточно огневой мощи и силы, чтобы убить недоброжелателей, прежде чем они далеко зайдут. Запертые двери больше защищали от случайных прохожих, которым было интересно, как Цирк проклятых
выглядит днем, когда вампиры спят в своих гробах. Если бы они только знали, как много вампиров бодрствуют здесь в течении дня, они либо пришли бы в восторг, либо мучились бы кошмарами. Все зависит от того, на какой стороне сверхъестественного гражданского движения они были. Вопрос: «Нужно ли вампиров признать "живыми" и полноправными гражданами Соединенных Штатов Америки?» - был одним из самых обсуждаемых, наряду с правом ношения оружия и абортами. В основе всех этих дебатов о жизни и смерти лежал вопрос об определении, что же такое жизнь, а что
не-жизнь, и как далеко мы можем зайти, чтобы защитить ее или отнять.
Я стояла посреди огромного, гулкого, затемненного зала Цирка и просто наслаждалась тишиной этого места. Впервые я приехала сюда днем, когда мастером города еще была Николаос, а Жан-Клод был всего лишь ее шестеркой. Тогда я пришла сюда, чтобы убить его и всех остальных плохих маленьких вампирчиков и их прихвостней, угрожавших мне и моим друзьям. И постаралась на славу.
А теперь я стояла посреди ярмарки, раскинувшейся через все здание, и слушала тишину. Палатки, где можно выиграть огромную игрушечную летучую мышку, кукол вампиров и оборотней, и другие тематические игрушки, были закрыты и задрапированы. Это была самая настоящая ярмарка с аттракционами, но без пыли и жары. Здесь было чище и аккуратнее, чем в любом странствующем балагане, очень по-жан-клодовски. Он обожал брать нечто неряшливое и делать из этого красивую, отлаженную иллюзию совершенства, настолько близкую к идеалу, что большинство не замечали
разницы. И только отношениям он позволял быть трудными и скандальными, потому что влюблялся исключительно в «тяжелых» людей. И да, я тоже в числе непростых возлюбленных. Правда есть правда.
Я прошла мимо закрытых киосков с фаст-фудом, вдыхая сладковатые, призрачно неуловимые замахи корн-догов2(Корн-дог (англ. corn dog — букв, «кукурузная собака») — сосиска, которая покрывается толстым слоем теста из кукурузной муки и жарится в горячем масле.), поп-корна и сладкой ваты. Посреди ярмарки располагался шатер, который когда-
то назывался «Шоу уродов», а сейчас «Павильончик странностей», хотя и этим названием некоторые были недовольны. Все хотели увидеть наполовину человека, наполовину что-то там еще, но при этом оставаться политкорректными. Ведь, если вы правильно подбираете выражения, любопытство вовсе не делает вас плохим человеком. Последнее время люди путают нравственность с политкорректностью. Большинство по-настоящему высоконравственных людей, что я знаю, вообще не задумываются о политкорректности, потому что их больше заботит вопрос добра и зла, а не