My December
Шрифт:
Аристократ был только рад. Ему уже успело осточертеть любимое общество друзей. Он хотел остаться наедине с собой, накручивая ситуацию в разы. Обвиняя грязнокровку во всем. Мысленно убивая Ленни, скручивая ему шею.
Забини сложил учебники в сумку, помогая Паркинсон подняться. Пэнси наклонилась к Драко, поцеловав в лоб, и направилась к выходу из больничного крыла. Парень же только сказал: “Пока”, уходя следом. Но, в последнюю минуту, посмотрел на друга. Малфой прочитал в его взгляде недоверие и какое-то понимание. Блейз явно понял все – Драко лгал.
И, как только дверь закрылась, он с облегчением
***
Девушка сидела за столом, в десятый раз перечитывая параграф учебника по зельеварению. За окном шел дождь с крупным градом.
Все было, как всегда: пустая комната, убийственную тишину которой нарушало лишь тиканье старых часов. Камин, в котором спокойно бегали огоньки. Открытые шторы, через которые видно ночь, пришедшую на двор.
За этот месяц Гермиона успела соскучиться по обществу. После того инцидента она старалась не пересекаться ни с Ленни, ни с Гарри, ни с Роном. Она не знала, как скоро сможет простить их. Ребята много раз извинялись, но девушка не желала ничего слышать об этом. Гермиона избегала их, садясь подальше за столом, или просто брала еду, принося в свою гостиную. На уроках девушка садилась на первых партах, лишь бы только гриффиндорцы не подсели к ней. Она больше не сидела часами в библиотеке – Грейнджер брала книги, в которых нуждалась, и возвращалась в башню, которую почти не покидала.
Драко чуть не умер тогда. Многочисленные переломы, травма головы, кровоподтеки. Он все еще лежал в лазарете, набирался сил. Девушка переживала за его судьбу, потому что, по словам Мадам Помфри, восстановление продлится не один день.
Один раз Грейнджер пересеклась с Люциусом, который спешил навестить сына. Гермиона видела его впервые за этот год. Лицо у него было удрученное. Черные синяки виднелись под усталыми глазами. Всегда причесанные волосы в беспорядке лежали на плечах. Ровная спина старшего Малфоя скривилась, и его шаги больше не были широкими и прямолинейными. Отец Драко был потерянным, потому что даже не заметил девушку, случайно налетевшую на него в коридоре.
Весь месяц она дежурила сама. Ее окружали сырые стены, длинные пустые коридоры и оглушающая тишина. Порой, Гермионе становилось страшно, и она с опаской оглядывалась назад, пытаясь избавиться от чувства, что за ней следят. Какие-то шаги будто преследовали ее каждую ночь, делая шизофреничкой.
После каждого дежурства она заскакивала в больничное крыло. Заходила на носочках, стараясь не дышать. С опаской оглядывалась по сторонам, надеясь, что все, кто хотел проведать “больного”, ушли. Останавливалась рядом с койкой, на которой спал Драко, и садилась на стул около него. Как всегда, рядом сидел Блейз, не отрывая глаз от друга.
Девушка помнила, как он посмотрел на нее, когда та пришла в первый раз. Не холодно и пренебрежительно, как обычно, а с пониманием. Будто где-то в душе понимал ее чувства и не собирался рассказывать кому-либо об этом. Так Забини и делал. Молчал, не обращая на девушку никакого внимания, о чем-то разговаривая с друзьями.
С тех пор у Грейнджер появилось второе дежурство — с Малфоем. Ровно в двенадцать она занимала место Блейза около Драко. Уставший парень, коротко кивнув, уходил спать. Хотя вначале недоверчиво возвращался в свою башню.
Всю ночь
Она скучала по нему. По его улыбке, холодному взгляду. По всем колким выражениям, что он пускал в ее сторону. По уверенной походке, расправленным плечам. По худым рукам, находившимися в карманах. Грейнджер было сложно признаться самой себе в том, что ей действительно не хватает его голоса, запаха шоколада и кофе. Они, конечно, выветрились со временем. Теперь от парня пахнет больницей — стерильно.
Она так любила смотреть на то, как Драко спит. На то, как равномерно вздымается его грудь, как играют блики на его коже. Как ресницы слегка дергаются. Как он шевелится во сне. Малфой выглядел таким беззащитным без привычной маски.
Гермиона ценила каждое мгновение, проведенное со слизеринцем. Засыпая, девушка видела лицо Малфоя. Его жадные поцелуи и прикосновения, сильные руки и напористое желание. Она просыпалась в холодном поту, тяжело дыша. Где-то в глубине души ей нравилась эта близость.
Воспоминания о прикосновениях Драко вызывали в ней настоящую бурю эмоций. У нее кружилась голова, подкашивались ноги. Такого с ней никогда еще не происходило. Девушка не знала, что с ней происходит. И, по правде говоря, не сильно хотела разбираться. Главное быть рядом с Малфоем, охраняя его сон. А от всех проблем они избавятся позже.
Пару раз, когда Грейнджер направлялась в госпиталь, ее останавливал Рон. Он спрашивал, куда она идет, на что девушка отвечала очередной ложью. Уизли видел что-то в ее взгляде, что-то такое, что заставляло его хмуриться. Он видел, как Гермиона смотрела на Драко. Казалось, что само имя заставляет искорки появляться в ее глазах. Рон отворачивался, стараясь скрыть ревность, и уходил. Но гриффиндорка замечала ревность по изгибу губ, злым глазам и нахмуренному лбу.
Несмотря на обиду, она волновалась за своих друзей. Долорес оказалась самой настоящей сумасшедшей. Дамблдор все реже появлялся в Хогвартсе, все чаще на заголовках «Ежедневного пророка» виднелось его лицо. Амбридж исключила практические занятия, заменив их теоретическими. Стены школы сверху донизу были увешаны табличками в деревянных рамках. Там красовались сотни ненужных правил, за нарушение которых учеников карали пытками.
Вчера, сидя в Большом зале, Гермиона увидела нечто ужасное — на коже Гарри до крови была высечена фраза: “Я не должен лгать”. Как выяснилось, это было специальное заклятие, с помощью которого прислужница министра магии наказала ее друга. Девушка тогда едва не заплакала, заговорив с друзьями третий раз за пару недель.
Как можно применять такие методы к ученикам?! Это абсолютно недопустимо и жестоко. Гермиона принялась расспрашивать Поттера о том, что произошло. Но тот лишь отмахивался, насупив брови. Она пообещала себе, что узнает, в чем дело.
Размышления девушки прервал скрип двери. Она, нахмурившись, продолжила строчить пером по пергаменту, шевеля губами.
Малфой нагло пожирал ее взглядом, гадая, когда же она заметит его присутствие. Не громко кашлянув, он пристально посмотрел на Грейнджер.