Начало России
Шрифт:
Всеволожский, получив от ворот поворот, был вне себя от ярости. Он уже видел себя в роли временщика. Успел раззвонить по Москве, в Орде, генуэзцам, что скоро станет государевым тестем. А вместо этого его сунули физиономией в грязь! Нет, он не желал спускать такой позор. У него уже имелся один зять, Василий Косой. Если Василий II пренебрег Всеволожским, пускай пеняет на себя. Тот же самый боярин, который обеспечил ему титул великого князя, может передать этот титул другому. В феврале 1433 г. оскорбленный вельможа сорвался из Москвы, ринулся объезжать всех, кого мог настроить против государя.
Поскакал в Углич, переговорил с князем Константином. Напомнил, как его обижали, не давали прибавок
В Москве и впрямь не подозревали, что заваривается крутая каша. Там веселились, Василий II вел под венец Марию Ярославну. Поворот событий был настолько неожиданным, что даже сыновья Юрия, Василий Косой с Шемякой, еще не знали о планах Всеволожского, приехали в столицу. Отец послал за ними гонцов, звал в Галич на войну с женихом, но гонцы чуть-чуть опоздали. Его дети как ни в чем не бывало явились на свадьбу, а Косой надумал щегольнуть, надел золотой пояс. Кто мог подумать, что эта мелочь усугубит назревающий взрыв? Пояс был тот самый, который утащил у Дмитрия Донского его дядя, тысяцкий Вельяминов! Передал его сыну Микуле, а тот подарил зятю – Всеволожскому. От него пояс перешел к следующему зятю, Косому [50]…
Ростовский наместник боярин Петр опознал вещь, шепнул Софье Витовтовне. Косой не ведал о происхождении драгоценной детали своего наряда, и матери государя, в любом случае, правильнее было смолчать. Если уж разобраться, то позже. Но властная вдова загорелась сделать это немедленно, при всех. В глупое положение попал сын ее врага! Оказывался замешан и наглец Всеволожский, нарывавшийся в родственники! Софья сорвала пояс с гостя, объявила – он носит ворованное. Ошалевшие Косой и Шемяка вылетели вон, хлопая дверями. Вскочили в седла и помчались домой, к отцу. Конечно, князь Юрий разошелся пуще прежнего. Рвался сполна рассчитаться за срам своих отпрысков. Но Всеволожский умело регулировал эмоции. Наставлял, что отомстить необходимо, а вот суетиться и шуметь не обязательно.
Выступили по весне. Конница двигалась быстро, города обходили, вперед выслали заставы, перехватывали всех встречных на дорогах. Правительство до последнего момента оставалось в неведении. Новость грянула, как гром среди ясного неба – рать Юрия около Переславля-Залесского! Софья и Василий II растерялись. Попробовали выиграть время, выслали бояр для переговоров. Но они переругались между собой, а Всеволожский подсказал Юрию: не поддаваться на уловки, вперед! Делегатов погнали обратно, войско спешило за ними. В Москве у Всеволожского имелись друзья. Принялись мутить воду в государевом совете, мешали что-либо предпринять. Да и без них поднять рать все равно не успевали.
Тем не менее Василий II не струсил. Ему было всего 18 лет, он только что женился, петушился перед супругой. Вооружил тех, кто был под рукой – дворцовую челядь, купцов, ремесленников. 25 апреля встретил дядю на Клязьме. Пытался поднять дух своего воинства, угощал его крепким медом. Но против него стоял умелый военачальник с профессиональными
Оборонять Москву было больше не с кем. Великий князь примчался во дворец только для того, чтобы забрать жену и мать. Ни телег, ни возов не собирали. Мария, Софья, их слуги, служанки поспешно вскакивали верхом – на счету была каждая минута. К воротам Кремля вслед за Василием приближались воины его дяди, а побежденные успели выскользнуть через противоположные ворота, по дороге на Тверь. Гнали во весь опор, от неприятеля благополучно оторвались. Толпа всадников и всадниц, грязных и пыльных, шатающихся от усталости, с облегчением вздохнула, увидев тверские стены. Но Всеволожский не напрасно побывал здесь. Князь Борис принял изгнанников более чем прохладно. Объявил, что не намерен вмешиваться в московские распри, поэтому Василий с семейством должны покинуть его княжество.
Беглецам и податься-то было некуда. Новгородские «золотые пояса» уже показали, что они вовсе не друзья великому князю. Соседние районы Литвы контролировал Свидригайло. Государь посоветовался с матерью и супругой, пересели на ладьи и отчалили вниз по Волге. Мимо Углича проскочили потихонечку – заезжать к дяде Константину сочли опасным. Доплыли до Костромы. Только тут удалось остановиться. Василий II принялся рассылать призывы удельным князьям, наместникам. Однако на выручку ему никто не торопился. От правления Софьи и ее сына на Руси пока не видели ничего хорошего: сперва унижались перед Витовтом, сдали ему подданных и союзников, потом вызвались платить хану. Князья, бояре, воины задумывались: может, и в самом деле Юрий будет лучше? Другие услышали, как растрепали москвичей, не хотели лезть в гиблое дело.
А Юрий Дмитриевич из тех же призывов узнал, где находится Василий, немедленно выступил к Костроме. Выслал вперед сыновей, и великого князя захватили без боя. Но встал вопрос – что же делать с таким пленником? Юрий был не из тех, кто планирует свои шаги наперед, до сих пор он не задумывался над этим. Воевал, ловил племянника. А когда поймал, оказался в полном затруднении. Всеволожский, Косой и Шемяка доказывали, что Василия надо устранить раз и навсегда. Умертвить, а в крайнем случае, поступить, как это делали в Византии – ослепить или оскопить. Но большинство бояр возмутились подобным предложением. Они не видали от Василия никакого зла, убивать или калечить безвинного юношу считали страшным грехом. Один из московских вельмож, перешедших к Юрию, Семен Морозов, подал совет освободить бывшего государя, дать ему удел, и пусть живет там.
Натуре Юрия Дмитриевича тоже претила хладнокровная жестокость. Князь был человеком верующим, благородным, не забыл, как Василий пощадил его в Орде, заступился перед Улу-Мухаммедом. Ненависти к племяннику он не испытывал. За что ненавидеть мальчишку? За то, что родители и придворные провозгласили его наследником? В конце концов, Юрий взялся за оружие ради чести и справедливости, как он ее понимал. По справедливости, по старым законам о наследовании, Василию как раз и полагалось стать удельным князем. А коварного и скользкого Всеволожского Юрий успел оценить по достоинству и не любил. Боярин помог ему одержать верх, но приближать предателя, делать своим доверенным лицом князь не собирался. Морозов показался ему куда более честным, а его идея пришлась очень кстати. В завещании Дмитрия Донского в личную собственность Василию I предназначалась Коломна, ее и определили для Василия П.