Невеста авантюриста
Шрифт:
Лунный свет лился прямо на постель, и какое-то мгновение он даже не мог разобрать, что происходит перед ним. Но затем он увидел, что это Селина, запутанная в простынях, она металась, вцепившись себе в горло и отчаянно перебирая босыми ногами. Он подбежал к кровати и схватил ее за руки, в тот же миг поняв, что простыня обвилась вокруг ее шеи и душила ее.
– Тише, тише, давайте я.
Он бросил клинок на столик у кровати и взялся за простыню, стараясь найти ее угол и освободить Селину. Она отчаянно боролась, глаза ее метались, веки вздрагивали в ужасе ночного кошмара. Она до крови впивалась ногтями в тыльную сторону его ладоней, так что он едва слышно
Квин дернул за полотно, освободив ее горло, наконец нашел край и окончательно сорвал простыню. Селина упала на спину, хватая ртом воздух, а пальцы ее крепко сдавили его запястья.
– Нет! Вы не можете… я невинна… я ни в чем не виновна… Нет!
– Селина! – Он встряхнул ее сильнее, чем хотел, но верно рассчитать силу мешали руки, которые она по-прежнему крепко держала. – Проснитесь, вам привиделся кошмар.
Она открыла глаза. Они были большими и темными на фоне бледного лица. Затем она вдруг закричала, и, поскольку руки его были скованы, у Квина оставался только один способ заставить ее замолчать. Он ее поцеловал.
Он чувствовал, как тело Селины пронзило неистовое напряжение, и она прогнулась, чтобы сбросить его; он ощущал, как она отчаянно трепетала и рвалась на свободу, невольно прижимаясь грудью к его груди, но потом вдруг ослабела и перестала сопротивляться. Квин поднял голову и посмотрел на распростертую в постели фигуру. Этот обморок не был уловкой, она действительно была без сознания, а постель после отчаянной борьбы выглядела так, словно… словно он надругался над нею.
Квин с трудом подавил чувство тошноты, поднялся и разжег огонь. Только после того, как зажег пару свечей, он смог сполна оценить урон. Его руки, расцарапанные ее ногтями, уже не кровоточили, но на ее сорочке остались следы его крови. Поднеся ближе подсвечник, он увидел красные полосы там, где простыня обвилась вокруг ее шеи. Постельное белье было беспорядочно сбито и спутанно, а ноги обнажены выше колен.
Он не мог позвать на помощь служанку, так как не имел ни малейшей надежды хоть как-то объяснить все это, но и оставить ее одну он тоже не мог. Он снял свой шейный платок, разорвал его на полоски и замотал ими руки, чтобы не испачкать кровью все вокруг. Затем он поднял обмякшее тело Селины с постели и положил ее на оттоманку. Он спустил ее сорочку по ногам, нашел одеяло и, постелив его на пол, аккуратно положил на него Селину. Потом он застелил кровать. Слава богу, на ней не осталось следов крови.
Однако со следами на шее и кровавыми пятнами на ночной сорочке он сделать уже ничего не мог. Квин снова поднял Селину на руки и отнес ее обратно в постель и после этого вдруг понял, что не может просто оставить ее спать до утра, чтобы она проснулась одна и обнаружила себя в таком состоянии. Он планировал пробыть с ней до самого ее пробуждения. Когда он опускал Селину на кровать, она зашевелилась, прошептала что-то неразборчивое, и ее руки вдруг потянулись к нему и крепко обвили его шею.
И что теперь? Он едва ли мог лечь вместе с ней; если она проснется и обнаружит его в своей постели, то определенно впадет в безутешную истерику. Она уютно уткнулась головой в его плечо, прижалась к нему, такая слабая, беззащитная и погруженная в глубокий сон после изнурительного ночного кошмара. Черт возьми! Квин присел на оттоманку, прислонился спиной к изголовью и, вытянув ноги, постарался устроить Селину у себя на руках так, чтобы ей было как можно удобнее. Ночь обещала быть очень долгой.
Квин проснулся от тихого звука, словно кто-то скребся в дверь. Он протянул было руку, чтобы
– Уходи, – произнес Квин одними лишь губами, не издав ни звука.
Брови незваного гостя удивленно приподнялись, и сам он лукаво улыбнулся.
– Пока, – тоже беззвучно ответил он и закрыл за собой дверь так же тихо, как до этого открыл ее.
Квин откинул голову на резную спинку оттоманки и устремил свой утомленный взор на потолок, залитый светом утренней зари. Грегор уже отбыл в Лондон, думая о нем бог знает что, а Селина должна была вот-вот проснуться. Она уже начинала шевелиться, и губы ее почти касались его шеи, которая оказалась обнажена после того, как он сорвал с себя шейный платок.
Он пытался пошевелить затекшими конечностями, стараясь перенести вес тела на другую сторону, и даже вздрогнул, сгибая затекшие руки. «Черт возьми, а это больно». Кроме того, ему необходимо было придумать и объяснение для своих ран. Как он и думал, едва Селина проснулась, ее нежные, еще сонные движения тотчас превратились в напряжение и настороженность от осознания того, что она в его объятиях. Поверит ли она ему?
Селина очнулась ото сна, в котором была в безопасности и под надежной защитой. «Какое блаженство!» – думала она, еще видя во сне крепкие руки, обнимающие ее и ласково прижимающие к сильному телу мужчины. Но наконец она окончательно проснулась и обнаружила, что и наяву был мужчина, и его руки действительно обнимали ее, прижимая к широкой груди, и она определенно лежала на коленях мужчины, и все это далеко не сон. Она тотчас сжалась в один напряженный мускул, попыталась высвободиться и даже открыла рот, чтобы закричать, но голос сорвался, и ее охватил приступ дурноты и боли.
– Пустите меня!
Она стала бить мужчину кулаками в грудь, и он отпустил ее, хотя одной рукой по-прежнему придерживал ее, так как, встав, она заметно пошатнулась.
– Квин, – почти равнодушно произнесла она. – Я должна была догадаться. Неужели вы не способны принять ответ «нет»?
– Вам приснился страшный сон, – сказал он, сохраняя суровое выражение лица. Все это отнюдь не казалось ему забавным, и о каких-либо желаниях у него не было сейчас и мысли, только напряжение, усталость и темные круги у него под глазами. – Ваша шея была обвита простыней, вы задыхались и пытались освободиться. – Он протянул руку и осторожно коснулся ее шеи. – Вот, остались следы.
Она посмотрела вниз и увидела свою сорочку, перепачканную кровью.
– О господи!
– Это моя кровь. – Он поднял кисти рук, обмотанные импровизированными повязками, которые тоже были в крови. – Вы отчаянно сопротивлялись.
Он не стал противиться, когда она, оттолкнув его, сделала несколько шагов к краю постели и без сил упала на нее. Она видела, что ее пальцы тоже испачканы кровью вокруг ногтей. Она царапала его, впивалась в его кожу.
– Сон?
– Должно быть, вы думали, что кто-то пытается задушить вас, – сказал Квин. Он сидел, опершись локтями на колени и стараясь держать израненные руки на весу, не касаясь ими тела.