Олигарх 5
Шрифт:
— Наша армия, вернувшаяся с Балкан и моряки пароходов видели эту болезнь во всей красе, а их рассказы очень впечатляют. Вы кстати знаете, что солдат, спасенный вами от смерти в оренбургском госпитале, теперь в здешних местах фельдшерит? — вопрос был настолько неожиданным, что я даже растерялся.
— По вашей реакции, ваша светлость, — инженер Алексей Андреевич усмехнулся, — вижу что нет. Так вот это главный аргумент у наших лекарей. И он постоянно рассказывает что ваша светлость тоже героически боролась с холерой. Наш главный лекарь Семен Гордеевич вдобавок ко всему сделал оригинальный нестандартный
Cемен Гордеевич Афонин в команде Матвея был самым возрастным. Когда мы в Оренбурге сражались с холерой ему исполнилось сорок. Он был правой рукой Матвея и просто глыбища лекарского дела.
Все новации Матвея доктор Афонин пропустил через себя и в итоге принял. Когда у меня возникла нужда в хороших корабельных врачах, Семен Гордеевич сам вызвался пойти с нами. Его жена была ему верной спутницей и добросовестной помощницей. А двое сыновей-погодков и старший зять тоже были врачами и с последним нашим караваном пришли на Камчатку.
Как он привлек на помощь наше духовенство я примерно представлял, памятуя нашу работу в епархиях во времена холеры, но вот шаманы помощники это интересно.
— Те же камчадалы вроде как все православные, но даже среди них у шаманов есть авторитет. Семен Гордеевич поступил очень просто, он организовал ускоренные курсы фельдшеров и пригласил туда и самих шаманов и их протеже.
— И что, сработало? — недоверчиво спросил я.
— Не то слово. Он обучил лекарскому делу двух молодых шаманов и двух сыновей наверное самого главного из них. В итоге на Камчатке все поголовно привиты от оспы. Флегонт Мокиевич запретил въезд на территорию управления непривитым, привлеченные из-за пределов полуострова также все привиты.
— А с французской болезнью и другими инфекциями как дела обстоят?
— Семен Гордеевич провел почти тотальный осмотр всего населения, женщин осматривать ему помогали две бабки-повитухи и его жена. Он говорит если блудом народ не будет заниматься, то и распространения сифилиса не будет, а уже имеющихся больных надо лечить,— Алексей Андреевич переложил отложенные камни, но последний, пятый, продолжал держать в руках.
Он сделал паузу и положил пятый камушек в общую кучу.
— А за блуд на Камчатке сейчас можно и в каталажку попасть.
— И что это работает, неужели нет никакого недовольства?
— Конечно работает. Иван Кузьмич Кольцов всецело поддерживает начальника Камчатки, староверы ему чуть ли не в рот смотрят, а они здесь сила.
Алексей Андреевич опять взял пятый камешек, подержал его немного и аккуратно положил его к четырем другим.
— Мокий Флегонтович не сегодня-завтра найдет золото в районе Магадана. Оно там есть. Так говорят аборигены, пришедшие к нам оттуда. Сюда пришли чукчи с берегов пролива, они принесли вести, что вы нашли его на Аляске и рассказали о порядках заведенных вами. Поэтому все понимают цену всего, что здесь делается и зачем, и понимают, что никакой дикой золотодобычи не будет, — господин инженер накрыл ладонью свою карту и подвел итог своего объяснения.
— Господин Кольцов говорит, что здесь вами будет построен чуть ли не земной рай и не будет никаких податей и притеснений, Флегонт Мокиевич его слова не
Ничего плохого в утечке информации о золоте Аляски на мой взгляд не было, а несколько возникших у меня вопросов надо будет обсудить с Иваном Кузьмичем, Матвеем и Флегонтом Мокиевичем.
— У меня остался один небольшой вопрос — как обстоят дела с путиной?
— Флегонт Мокиевич когда собирал народ, сказал нечего с ума сходить и добывать больше необходимого, а потом кучу всего выбрасывать. Заготовили самое необходимое, собакам в основном. А если у кому-то из работавших на стройке зимой будет нехватка продуктов, то начальник Чукотки обещал помочь из своих запасов. У нас всего сейчас на два года вперед и из Охотска еще ждем, — такой ответ я посчитал исчерпывающим.
— Хорошо, Алексей Андреевич. Жду вашего рассказа о строительстве.
Господин инженер переходу нашего разговора в практическую плоскость был явно рад и начал мне объяснять ход строительства трассы.
— До Староострожного более-менее приличная дорога фактически была. Довести её до ума труда особого не составило. Сейчас это шоссе шириной пять метров с твердым дорожным покрытием. Я знаю о работах бельгийца Эдуарда де Смедта и нашу дорожную смесь тоже называю асфальтом, — Федор в Англии успешно занимался тем, что скоро назовут промышленным шпионажем. И о работах бельгийца он узнал еще до того, как это стало достоянием гласности.
— Целиком и полностью с вами согласен, Алексей Андреевич, неважно что выступает в роли смолы: битумы, природный асфальт или продукты вулканических извержений как у вас. Суть одна и таже, — согласился я со своим тезкой, господином инженером. Он довольно улыбнулся и продолжил.
— До Ключей это была хорошо нахоженная тропа, а до Верхнекамчатска местами даже и наезженная. По крайней мере зимой это был приличный зимник, а в сухую погоду летом по ней иногда можно было проехать и на телеге. Так что особых усилия для превращения её в постоянно проезжую не потребовалось, с этим управились быстро и даже начали заливать её смолой и укладывать асфальт. От Петропавловска до Верхнекамчатска это больше трех сотен верст по дороге и около ста пятидесяти по прямой.
Господин инженер показывал мне всё это на карте, хотя в этом необходимости не было. Но похоже привычка вторая натура.
— Так что задача уложить асфальт до Ключей и будет у нас отличное шоссе. Разместим каждые двадцать верст почтовые станции, наладим производство снегоуборочных машин и можно будет и зимой и летом с ветерком на птице-тройке летать под звон бубенцов и колокольчика, — пассаж про птицу-тройку был столь неожиданным, что я даже не сразу понял о чем говорить господин инженер.
После небольшого перерыва с чаепитием Алексей Андреевич Соловьев продолжил свой доклад.
— В Ключах единственное место, где можно построить нормальную переправу через реку Камчатка. Напротив на её левом берегу небольшие Харчинские горы, а справа и слева от них сплошные болота. Они начинаются еще от речки Козыревка и тянутся чуть ли не сотню верст по всему левому берегу, — когда я был в Ключах я и сам обратил внимание на эту засаду, но решил, что эту проблему должен решать не я, а специалисты и в первую очередь господин инженер Соловьев.