Опасная граница: Повести
Шрифт:
— Ты что, совсем спятил? Зачем стреляешь?
Молодой таможенник облегченно вздохнул и опустил оружие. Он механически поставил карабин на предохранитель, хотя тот не был заряжен, и перебросил его через плечо.
— А почему ты убегаешь?
Девушка рассмеялась ему в лицо:
— Не хотела, чтобы ты меня поймал. Меня ведь никто еще не ловил.
— А вот я поймал.
— Если бы я захотела... — рассмеялась она снова. И следа испуга не было на ее лице.
— Неужели ты не испугалась?
— Нет. Я никого не боюсь... — с вызовом ответила девушка. — Никого, кроме сумасшедших. А ты, наверное, сумасшедший. Только тебе могло
Его вдруг разобрал смех. Он стоит здесь и беседует с этой дерзкой рыжей девчонкой, вместо того, чтобы подтолкнуть ее стволом карабина и вести туда, где старший таможенник Карбан остался один с четырьмя нарушителями. И почему это она обращается к нему на «ты», будто они в одном классе учились?
— Много себе позволяешь! — строго сказал он. — Давай двигай, нас ждут.
Она вздохнула, но в этом вздохе ему опять почудилась усмешка. Он хотел, чтобы она шла впереди, как положено, однако она спокойно шагала рядом.
— Марихен, — позвал кто-то из кустов.
Кучера остановился и сорвал с плеча карабин.
— Подожди, не дури, — остановила его девушка, — это папа. Не бойся, он ничего тебе не сделает.
Таможенник почувствовал, что она опять подтрунивает над ним, и его охватила злость на эту дерзкую девчонку, которая ни с того ни с сего обращается к нему на «ты».
— Марихен... — Голос раздался совсем близко, и на дорогу легла длинная узкая тень. — Слава богу! — вздохнул человек, когда увидел перед собой двух молодых людей.
— Пойдем, папа, — сказала девушка.
Разозленный Кучера зашагал следом за ними.
8
Инженер Бюргель отвечал охотно. Его жена сидела на стуле у печи и качала девочку. Марихен растирала покрасневшие от холода ножки ребенка. На столе стояла чашка горячего молока, найденного в запасах Карбана и подогретого Кучерой.
— Каким образом вы договорились с Кречмером? — спросил Карбан.
Инженер посмотрел на контрабандистов, но у тех было отсутствующее выражение лица. Он понял, что о Кубичеке говорить не следует.
— Мы случайно встретились в Зальцберге.
— Да-да, конечно случайно, — ехидно подхватил Карбан.
Он знал, на кого работает длинный контрабандист, поэтому ему сразу стало ясно, что за всем этим стоит Кубичек. Но как попал в их компанию Ганс Гессе, который, как утверждали, много лет назад поклялся, что ноги его не будет на границе? В этот раз Карбан не мог предъявить им никакого обвинения, поскольку ничего предосудительного по его линии они не совершили. Бумаги у них были в полном порядке, а в рюкзаках они несли лишь кожаные чемоданы инженера Бюргеля. Поэтому даже после задержания они не выглядели расстроенными. Видимо, им хорошо заплатили.
— Вы евреи или антифашисты? — спросил Карбан.
— Я — еврей, супруга — арийка. Довольно долго нас не трогали. Я нужен был им в химической промышленности. Но как только нашли равноценную замену, меня тут же выгнали, а жене запретили принимать больных. Мы ждали, что нас арестуют, потому что она отказалась развестись со мной. Нам уже сообщили, что мы занесены в список лиц, которые будут помещены в концлагерь. Вы ведь хорошо знаете, что происходит в концлагерях. Сначала мы хотели покончить с собой, но потом рассудили, что не имеем права лишать жизни ребенка...
— Понимаю, — кивнул Карбан.
— Нас выручили люди, от которых мы этого меньше всего
— Может, вы и правы, — согласился Карбан.
— Мимо зла нельзя проходить равнодушно. Зло нужно публично клеймить и искоренять. Поверьте, это не просто слова, хотя я беженец и не знаю толком, как мы, эмигранты, сможем бороться с этой извращенной, человеконенавистнической идеологией. Мир должен знать, что делается в Германии.
Карбан в задумчивости склонился над пишущей машинкой. Инженер пришел к этому выводу на основе собственного опыта. Через некоторое время эта проблема может стать и перед гражданами республики. Но как преградить путь злу, которое ползет из-за границы? Как обезвредить этих фанатиков, которые влияют на граждан немецкой национальности? Молодежь в Судетах уже во всем берет пример с организации «Гитлерюгенд», все чаще появляются антигосударственные лозунги, на улицах раздается топот кованых сапог, а старики, которые раньше были весьма лояльны по отношению к властям, вдруг начали проявлять настороженность. Многие местные немцы еще колеблются, не принимая всерьез клятвенных обещаний Гитлера устроить для немцев рай, считая это демагогией. Однако в рейхе политика твердой руки приносит все более ощутимые плоды. Там ликвидирована безработица, молодые люди не бездельничают, а работают в отрядах трудовой повинности, строят дороги, распевая при этом нацистские песни. Оппозиция оказалась в тюрьмах и концентрационных лагерях. Одним словом, тоталитарный режим сумел решить многие проблемы, которые до сих пор актуальны в так называемых демократических странах. Промышленность Германии работает на полную мощность, люди не томятся в очередях за котелком жидкого супа. Все это так, только...
В комнате было тихо. Девочка медленно пила горячее молоко. Марихен заботилась о ней, как о родной. Докторша была утомлена, она неподвижно смотрела в угол.
— Вы пересекли нашу границу без необходимых документов, и я должен составить протокол. Вы наверняка попросите политического убежища. В Праге уже полно эмигрантов, и вид на жительство вы получите, в этом я не сомневаюсь, — заявил Карбан.
— Мы в вашей стране не останемся, поедем в Англию — там мне обещали место. Все необходимые документы находятся у доктора Бауэра, он ждет нас, — пояснил инженер.
— Здесь? — удивился Карбан. — Эмигрантская организация, как видно, работает неплохо. Обеспечивает побег за границу, заботится о том, чтобы люди на чужбине не остались без средств к существованию. Где он вас ждет, у Кубичека?
Лица контрабандистов опять стали непроницаемыми. Инженер пожал плечами, давая понять, что ему не хочется отвечать на этот вопрос. Кучера между тем вскипятил воду, принес из квартиры Карбана чашки и уже заливал молотый кофе кипящей водой. Дразнящий запах наполнил комнату. Пишущая машинка умолкла. Кучера протянул девушке чашку с дымящимся кофе. Она сняла толстый шерстяной платок, и волосы рассыпались у нее по спине золотистым водопадом. Он стоял сзади нее, и ему вдруг страшно захотелось погрузить руки в этот искрящийся поток.