Планета свиней. Часть 2
Шрифт:
Семья у Германа была большая. Появился на свет он шестым и последним. Рожала мамаша, что называется, по-модному, в домашних условиях – то есть в ванной, только совсем без воды. Возможно, из-за сурового воспитания, где мать не уделяла должного внимания, вырос из Германа гражданин бандитской наклонности. Ещё в раннем детстве его влекли свободные просторы и жиганский уклад.
Ему и года не было, когда он отправился гулять по Якутску. А холод стоял непросто собачий, а настоящий колотун, что глаза стекленели. Потому забрался Герман в подвал высотного дома, где в это время работала бригада бобров-сантехников.
Герман провёл ночь в одиночестве. В подвале сквозило жутко; а сыро-то как! В общем, промёрз крысёнок до костей и мозги застудил. С тех пор случались с ним провалы в памяти. Одно Герман помнил, другое забывал… Про вертолёт Шмаль базякал часто, и надоел всем по воспалённые гланды – только вот крысу всё нипочём. Слушал он в сотый раз, как чёрный кот тащил по снегу Гомвуля и восхищался мужеством друга.
Над забывчивостью Германа никто не подшучивал, потому что дырявая память компенсировалась неожиданно здравыми мыслишками, которые частенько рождались в остроносой голове. Герман порой нёс очевидную глупость, но мог и удивить вполне разумным решением, которое почему-то приходило на ум только ему.
– Позже про вертолёт побазякаем, – закурил Шмаль, пустив облачное кольцо, которое разбилось о любопытный нос Германа. – Ты лучше скажи, имеется ли у тебя ствол?
Крыс сунул лапу в карманы коротких штанишек.
– Пустой я, земеля, – ответил он, а затем покачал головой: – Непродуктивная идея, суд штурмовать. С оленями договориться можно. Ну, хотя бы – попробовать, договориться… чтобы выкупить Барса за бабосы.
– Полковник Кудасов нищий! Нет у меня денег! – запротестовал Абрамяу. – По миру меня пустить вздумали? И зачем его выкупать? Какой из рыжего шпион? Барс не виновен и точка! Нет у меня денег, и не мечтайте!
Шмаль строго посмотрел на хозяина «Молока».
Абрамяу снова схватил хвост и стал яростно вылизывать его, словно вожделенное мороженое в июне.
– Вот ты, сука жлоб, Абраша! – презрительно бросил чёрный босс и перевёл взгляд зелёных глаз на морячка Жюля: – Что думаешь, адмирал?
Жюль так и сидел в богатырском шлеме, в лапе зажав пластмассовый меч.
– А чего я? Я как все, – мякнул кот в тельняшке, которую видно совсем чуть-чуть, потому что плащ Дядьки Черномора прикрывал её бело-голубые полоски. – Думаю, надо Гомвуля в бой пускать. Не зря же он в кабаке трётся. Хотя… какой из него помощник?..
Все посмотрели в тёмный угол. В тусклом свете свечи волк шевелил губами, словно читал молитву.
– Чего он тама вообще делает? – прищурился Шмаль. – Полицейский устав зубрит, что ли?
– Это ведическая культура, братан. Развивает уникальные способности духа, – предположил Герман.
Крыс почему-то решил, что полицейский обязательно занимается йогой, потому и читает соответствующую литературу. Ему очень хотелось посидеть рядом с Гомвулем, чтобы прикоснуться к тезисам живого знания. Но волк Германа не жаловал и восточными таинствами делиться не собирался.
– Совсем Гомвуль спятил… Ладно, приведите его ко мне. Да поживее! – приказал Шмаль, отправляя в тёмный угол именно Абрамяу.
Кот в тюбетейке грозно зашипел, показав
– Ты чего здесь раскомандовался? Тебе надо, ты и зови.
– Вот ты несознательный, – разочаровано покачал мордой Шмаль, пряча ствол обратно под кресло.
Чёрный кот огляделся и вразвалочку отправился на встречу с Гомвулем, которого после прыжка из вертолёта действительно какое-то время, по личной инициативе тащил по снегу в тайге. Но волочил совсем недолго – всего пару минут пока Яков Караваев оправлялся по-маленькому за деревом.
Гомвуль продолжал беззвучно шамкать губами, вовсе не замечая чёрного кота.
– Слышь, гражданин-начальник, дело к тебе имеется, – деловито сказал Шмаль.
Волк даже не шелохнулся.
Тогда чёрный босс плюнул на подушечки двух пальцев, вытянул лапу и демонстративно затушил свечу на столе.
В тёмном углу стало совсем мрачно. Послышал волчий рык и скрежет огромных зубов.
Но насилием встреча не закончилась, потому что Гомвуль тоже был гибридом чести. Шмаль много трепался, преувеличивая свои подвиги, но всё-таки кот не бросил волка в далёкой Стране Китай, – и рану ему зашивал, и в кладовке прятал.
Гомвуль поднял со стола чёрную гангстерскую шляпу, надел её на голову и вышел из темноты.
Он сменил образ. В сущности Гомвуль стал другим волком после зубодробительного возвращения. Одет он был потрясающе. Такие костюмы не носили даже алданские пацаны из волчьих бригад. Чтобы пошить крутой костюм, он обратился в человеческое ателье на Сергеляхе; ещё и Зубов ему помог, замолвив словечко за напарника. Так за кругленькую сумму у Гомвуля появились два понтовых костюма с тоненькой строчкой на отглаженных лацканах, и белые сорочки, тоже купленные в человеческом бутике. Надевая рубашки, он не застёгивал три верхних пуговицы, оставляя грудь открытой. Натуральный мех, на котором появилась первая седина, придавал волку основательности и брутальности.
Гомвуль немного прихрамывал. Только перед Новым годом врачи сняли гипс с левой лапы. Лёгкая хромота придавала ему крутизны и загадочности натуры. Казалось, что Гомвуль больше не служит в полиции, что теперь он на одной стороне с Бучем и другими криминальными боссами, но это было обманчивое мнение. Месяц назад ему присвоили очередное звание, но китель с погонами старшего лейтенанта волк надевал редко, предпочитая новый образ – солидного парня с упакованным кэшем в кармане.
Гомвуль приблизился к кошачьей братве, присел за главный столик на место Шмаля. Чёрный пристроился на подлокотнике кресла Германа, потому что свободных мест не осталось.
– Задавайте ваши вопросы, пока я добрый, – нагоняя тумана, сказал волк.
Говорил он тихо. Если бы сейчас в зале играла музыка, то не разобрать ни звука.
– Шмаль нам предлагает суд штурмовать, – первым отозвался Абрамяу. – А я ему говорю, что денег у меня нет, и не будет!
Волк покосился на чёрного кота, который пристроился рядом с Германом и как-то бочком-бочком выдавливал крыса из кресла.
– Тебе что, жить надоело? – спросил Гомвуль.
– Жизнь я люблю во всех её проявлениях, – продолжал подталкивать Германа чёрный. – Но за друга любую свинью порву. Мне что суд бомбить, что князей спасать… всё едино!