Помпеи. Любовь восстанет из пепла
Шрифт:
Юлия жестом показала внучке, чтобы та села.
— С завтрашнего дня прекрати все поездки, пора заняться твоим внешним видом. У тебя кожа, как у жены рыбака, загорелая и в пятнах.
Предвосхищая возражения внучки, сделала останавливающий жест:
— Мне лучше видно. Рабыни займутся твоим лицом, телом и волосами. Думаю, Везувий пока поживет без тебя, — насмешливо закончила свою речь Юлия.
Она вовсе не собиралась ни слушать возражения внучки, если таковые появятся, ни что-то объяснять.
Но Юста не возражала, она прекрасно понимала, что бабушка права.
Попилий осторожно заглянул на большую террасу, где беседовали бабушка с внучкой. Не услышав возражений, подошел ближе:
— Принесли письма, госпожа.
— Читай.
— Одно Юсте…
— От кого?! — голос почти загремел, но Попилий был готов к вопросу, быстро пояснил:
— От Флавии Руфы из Помпей.
— А… этой слезливой дурочки? Что ты в ней находишь?
Юста рассмеялась:
— Бабушка, ты путаешь ее с Фульвией. Флавия никогда не плачет.
Но Юлию таким не проймешь, фыркнула:
— Значит, в детстве плакала!
Юста хотела сказать, что та и в детстве никогда не плакала, но Попилий за спиной хозяйки приложил палец к губам, и Юста промолчала. Последнее слово должно принадлежать бабушке, иначе будет буря. И правда, к чему спорить, плакса Флавия или нет, если бабушке все равно.
Флавия приглашала Юсту погостить у них в Помпеях.
Бабушка объявила, что подумает, разрешать ли внучке гостить в «этом городе греха и разврата». Юста даже засмеялась:
— После Рима Помпеи кажутся тихой деревней.
Ей было позволено пожить несколько дней у Флавии, с которой Юста дружила с детства. Главным доводом для бабушки стало то, что Флавия была уже четвертый год замужем за Гавием Флавием Руфом, весьма состоятельным и почетным гражданином Помпей.
Флавия была на последнем месяце беременности, страшно боялась предстоящих родов, ведь это первенец, потому муж старался сделать все, чтобы развлечь супругу, годившуюся ему в дочери. На примере подруги Юста убедилась, что разница в возрасте ничто, если люди любят друг друга.
— Флавия, ты счастливая. У тебя любящий муж, хороший дом, совсем скоро будет ребенок. Как-то сложится моя судьба? — невольно вздохнула Юста.
— Но если ты выходишь замуж за Порция из рода Постумиев, то почему беспокоишься? Он знатен, живет в Риме, а денег у тебя и своих хватит.
— Быть знатным — это не все, я не видела его, даже бабушка не видела. Флавия, Порций жил в Помпеях, вернее, здесь неподалеку на вилле, может, твой брат что-то знает?
По тому, как Флавия быстро отвела глаза, Юста поняла, что знает и не лучшее.
— Расскажи!
Немного поколебавшись, Флавия решила, что пусть лучше Юста знает о давней репутации своего будущего мужа.
— Они раньше много времени проводили с кубками в руках и с продажными женщинами.
Но это имя ничего не говорило Юсте, которая не знала веселую вдову. Однако то, каким тоном оно было произнесено, объяснило многое. Выдав секрет всего лишь намеками, Флавия все равно испугалась и принялась горячо убеждать Юсту, что за три года, которые Порций отсутствовал в Помпеях, он, несомненно, сильно изменился!
— Рим меняет людей!
Юста рассмеялась:
— Не к лучшему. Спасибо, что предупредила, выбора у меня все равно нет, зато буду знать, чего опасаться. Вот почему он так легко согласился на мое пребывание в Помпеях… Но я уважаю чужие чувства. Это была любовь или просто развлечение?
— Думаю, он был влюблен. Помню, Кальв рассказывал, что, чтобы что-то доказать жестокой вдове, Порций искупался в зимнем море.
— По крайней мере, это означает, что он способен любить.
— Да уж…
— Кто такая эта Лидия?
— Тогда была вдовой вольноотпущенника Скавров…
— А сейчас?
— А сейчас… вдова другого вольноотпущенника.
— Недолго она была замужем, — усмехнулась Юста.
— Да, она очень быстро дважды становилась вдовой. Префект даже распорядился провести расследование, но врач признал, что супруг Лидии умер от разлива желчи, и она сама тут ни при чем.
Неизвестно, чем закончился бы разговор, но пришел муж Флавии и предложил поехать вместе с ним в школу гладиаторов для отбора нескольких бойцов для выступления на предстоящем празднике в честь Геркулеса или на празднике виналии в честь начала сбора винограда. Оба повода годились, и Гавий пока не знал, какой день выберет, но хотел посмотреть на гладиаторов Калена, которого хорошо знал.
— Вы никогда не бывали в школе гладиаторов?
— Конечно, нет, — рассмеялась Юста.
— Тогда поехали.
— Куда? — раздался от входа веселый молодой голос.
— О, Кальв! — Флавия протянула руки к появившемуся в перистиле брату. — Мы едем к Калену в школу гладиаторов.
— Я с вами!
Гавий рассмеялся:
— Куда же без тебя?
— Юста, это мой брат Кальв. Если ты его и видела, то совсем юным, а потому не помнишь. Отъявленный бездельник и насмешник, ему на язык лучше не попадать.
— Не буду, — пообещала Юста. — Приветствую тебя, Кальв.
— И я тебя, Юста. Не верь словам моей сестры, в действительности я куда хуже.
— Ты такой страшный человек?
— Не страшный — испорченный.
— Тогда от тебя и впрямь следует держаться подальше.
— Да, — с серьезным видом кивнул молодой человек. — Не ближе вытянутой руки.
— Болтун! — легонько ударила его по плечу сестра. — Пойдемте, Гавий зовет.
Юста мысленно порадовалась, что все эти речи не слышит бабушка, а еще, что Юлия Постумия не знает, куда отправилась ее внучка. Вот тебе и тихий дом Руфов… Юста тихонько хихикнула, зато настроение поднялось…