Представитель по доверенности
Шрифт:
— Что за повод?
— С областным УВД семь месяцев судился, о Брагинском восстановлении и сегодня окончательно дело выиграл.
— Тогда, если ты не против, то шампанское достань. — Наташа приставила табуретку и достав с верхней полки пру «парадных» бокалов, начала их тщательно мыть.
— Да я не против, сладкое шампанское — моя слабость. — я потянул за, облепленной фольгой горлышко, и с удивлением прочитал, что игристый напиток был рожден на родине суровых челябинских мужиков.
Мягко хлопнула пробка, облачко газа взлетело вверх, и я, с подозрением, принюхался. К моему
— Вкусненько! — после тихого звона бокалов, девушка осторожно отпила из бокала.
— Неожиданно неплохо. –я сделал очень длинный глоток, наслаждаясь напитком.
— Чтобы не последняя победа была… Кстати, а где Виктор? Я думала, что такие вещи вместе положено отмечать.
— Солнышко…- рассказывать девушке, где сейчас находиться мой доверитель, было категорически нельзя, поэтому я перешел на отвлеченную тему:
— Понимаешь, у мужика сейчас все очень грустно — восемь месяцев без зарплаты, перебивался случайными заработками, все сейчас должен. УВД, надеюсь, рассчитается с ним в течении месяца, он долги все свои закроет, тогда, надеюсь, «поляну» не зажмет. А пока вот так. — я разлил по бокалам остатки содержимого бутылки: — Еще что-то будешь?
— Нет, ты что, мне завтра на работу.
— Кстати, что у тебя на работе.
— А что на работе? — девушка, допив шампанское, ухватила меня за руку и повела в комнату: — Народ ропщет, все недовольны.
— И? — тема недовольства народа меня живо заинтересовала.
— Что «и»? Ропщет, недоволен, но, иди все равно не куда. Говорят, что везде примерно одно и тоже — задержки зарплаты и сокращения.
— Так у нас, вроде, сокращений нет. — я упал не матрас и потянул к себе питерскую штучку: — Во всяком случае, я о них не знаю.
— Сокращений нет, кто хотел — сами разбежались. — Наташа легла рядом, глядя в потолок: — Как представлю себе, что до моей зарплаты десять полгода ждать, даже не понимаю, как я согласилась на это.
— У тебя разве был большой выбор?
— Нет, не особо. Я девочкам знакомым в Питер звонила, в институте все еще хуже — темы закрывают, людей в административные отпуска отправляют, на сокращения списки готовят…
— Тебя там никто не разыскивал? Ну, ты поняла, о ком я.
— Нет, никто. Моя фамилия вообще не разу не всплывала, как будто там и не работала несколько лет. Хотя с другой стороны, я, в основном, по командировкам моталась, пожилых и семейных сильно не пошлешь. — блондинка повернулась ко мне: — У тебя, у самого, как дела?
— Да все в обычном режиме. Они грабят. Мы ловим. Сегодня у девочки –студентки шапку изымал — бывший одноклассник, старый воздыхатель, на день рождения подарил. Предварительно сняв ее с кого-то.
— Так это же хорошо? Что ты изъял.
— Ну да, хорошо, с одной стороны. Девчонке, в связи с ценным подарком, родители на зиму шапку не купили, она после милиции в институт в платке поехала. А я не смог найти заявления о грабеже с ушанкой из чернобурки. А этого ухаря послезавтра из ИВС выпускают, и мне надо до этого момента найти потерпевшую и опознание шапки провести.
—
— В том-то и дело, что он ничего не говорил. Он еще не знает, что я знаю…
— И откуда…
— Девушка, не задавайте неудобных вопросов, не получите уклончивых ответов. — я легонько коснулся пальцем аккуратного носика собеседницы: — А почему я думаю, что с девочки сорвали — там, на подкладке, кто-то на машинке вышил серую лисичку. Мне кажется, мужик такую вышивку на шапке не стал бы носить.
— Понятно.
— Ну и молодец, что понятно. Что-то еще интересное на заводе слышала?
— Конечно. В столовой мужики сидели, сварщики, разговаривали, что скоро завод закроют, поэтому надо уходить в какую-то новую контору, пока не поздно. Но подробностей не было, они разговаривали так, полунамеками, как будто уже не раз это обсуждали.
Я попытался сохранить невозмутимое выражение лица, нежно перебирая платиновые пряди подруги, хотя в голове набатом звучал сигнал опасности.
Сварщики — это серьезно, даже очень серьезно. Во-первых, хороший сварщик — это элита рабочего класса, а сварщики пятых –шестых разрядов, с различными допусками и сертификатами являлись вообще штучным товаром. Мне недавно директор поставил ответственное задание, над которым я свернул мозги. В столице открылся французский учебный центр, выдававший сертификаты международного образца сварщикам, в том числе, допущенным до варки труб высокого давления и прочих, особо ответственных сосудов. И теперь от меня, с нетерпением, ждали ответа — как, в рамках нашего, постсоветского трудового законодательства, удержать обученных за счет предприятия сварщиков на предприятии, не дать им возможности, мотнуть хвостом и сбежать сразу после получения всех этих сертификатов и допусков…
— Паша, иди умойся и разденься… — я очнулся от того, что Наташа осторожно гладила меня по плечу.
— Что случилось?
— Ты так глубоко задумался, что заснул. Наверное, глубоко в тему погрузился. — хихикнула девушка и убежала на кухню, мыть посуду: — Иди помойся и ложись спать, а то нехорошо одетым спать, не выспишься.
— Спасибо, что разбудила. –я собрал волю в кулак и встав, поплелся в ванную — видимо. Укатали Сивку крутые горки, нельзя работать одновременно за… я задумался, за сколько человек я работаю, получилось, минимум, за троих. Думал, что получится больше, но, наверное, трое тоже много…
Десятый день лечения.
В ИВС, за Кривошеевым, я приехал с самого утра — не хотелось оказаться в ситуации, когда сотрудники изолятора выпустили задержанного за пару часов до окончания срока задержания.
— Мы сейчас куда поедем? — Сергей лязгал наручниками, влезая в «Ниву», испуганно вертел головой: — Я думал, что вы меня отпустите и меня мама заберет.
— Кто тебя отпустит? — я кое-как удержался, чтобы не сорваться: — У тебя, по постановлению еще четыре часа задержанным числится, никто раньше времени тебя отпустить не имеет право.