Самолётиха
Шрифт:
В общем, решили, что к певцу пойдёт Ида с "Зимним днём", так его переназвали, "Пехотой", "Похоронкой", "Тётей" и "Дорогой", все дружно посчитали, что эти песни лучше всего подойдут. Помня, что Окуджава уже есть и ему не намного меньше, чем мне сейчас, я попросила в песне "про пехоту", чтобы в авторстве указали, что песню написал один грузинский мальчик, но, как и в остальных авторство остаётся неизвестным или народным. Софья, видимо на Бернеса Ираиду будет выводить именно она, так как похоже, что она не чужда музыки, сказала, что он может отказаться, если не будет прояснён вопрос авторства, ведь для творческих людей это очень больной вопрос. Так как я не собиралась лезть на сцену и присваивать себе чужие песни, как многие попаданцы, я предложила им официально оформить авторские права песен, как неизвестного автора, а положенные средства пустить на закупку танков, пусть будет музыкальный танк или рота, я же не знаю объёмы авторских
В день приезда, выкроили время и съездили к мастеру, с которым уже всё было оговорено, снять мерки с Верочкиной культи. Поэтому к нашему отъезду сестрёнка уже осваивала новый профессиональный имплант. Как объяснили, внутри он частично сделан из бальзы и потому очень лёгкий, не больше пятисот граммов, но предусмотрено наращивание гильзы, и вкладыши в неё, поэтому его должно, даже с учётом роста малышки, хватить года на два. Само собой, что качественно сделанная кисть не шла ни в какое сравнение с нашими проволочно-ватными потугами, а уж как Верочка радовалась, одно это стоило, того, чтобы сделать новый имплант.
Ещё Ида накупила сестрёнке новых нарядов, что даже пришлось серьёзно с ней об этом поговорить, что новые наряды и радость ребёнка - это очень хорошо, но не развращаем ли мы её этим? Умеренность воспитывается в том числе и такими мелочами. Мы никогда не бедствовали, ведь папа очень хорошо зарабатывал, но никогда не покупали и не шили просто так и без дела. Мы и так были всегда одеты весьма добротно, но ничего лишнего у нас не было, хотя, думаю, что родители могли бы это позволить, ужавшись в чём-то другом. Но наша мамочка лучше пойдёт на рынок и купит нам свежей черешни и алычи, чем сошьём платье, которое оденем пару раз, да и себе тоже лишнего не шила. Ну, не было в нас вещизма. И вообще, я уверена, что у Софьи есть дома платья, но она на военной службе и носит форму практически всё время, да и я в Москве только раз выходила в своём красивом жёлтом платье, а так тоже хожу в форме. Да, мне и в голову не приходит, что может быть иначе, я же на службе, а сейчас в командировке, вернее, по пути к месту службы. То есть редкие моменты, когда я не в форме, это сродни самоволке, не очень комфортно, если честно, и не понимает меня в этом Сосед, ведь у них всё по-другому. Я в шоке была, когда узнала, что у них офицеры на службу в гражданке ходят, а форму на КПП переодевают. Так и чего вы служить пошли, если форму носить стесняетесь? Вы и Родину так же кокетливо и стеснительно защищать будете?! Да, не слишком удобно, что я всё время должна смотреть по сторонам и приветствовать старших по званию. Но я ведь дала присягу и как может быть иначе? А если даже такая малость меня тяготит, так и чего я полезла служить?... И вообще, "не одежда красит человека", а вовсе наоборот, и не нужно про то, что эта мудрость устарела или, что женщинам форма не идёт, как носить... В общем, что касается обнов для Верочки, Ида меня поняла и согласилась, договорились, что больше она просто так покупать не будет, а будет покупки делать вместе с Верочкой и обдуманно обсуждать! Ой! Какая я взрослая и рассудительная была, когда мы это с ней обсуждали...
Не думаю, что этот удар под дых был иезуитски просчитан заранее, от комиссара бы я ещё могла заподозрить многоходовую провокацию, но не от Идочки. Назавтра она меня затащила в "Смерть мужьям", не знаю, есть ли уже это название, это Сосед выдал, это большая корсажная мастерская в центре Москвы. И есть у меня подозрение, что просто так с улицы сюда не заходят, Ираиду здесь хорошо знали, потому, что встретившая нас мастерица с ней обнялась и расцеловались они как старые подруги:
– Что, Ирочка, решила обновить свой гардероб? И что это за прелестное дитя с тобой?
– Нет, Машенька! Я сегодня просто сопровождаю свою новую родственницу. Знакомься, её зовут Мета, а это Машенька, для тебя наверно Мария Николаевна.
– Ой, да брось! Мета, не слушай её! Я ещё совсем не старуха меня по отчеству обзывать. Называй меня просто Маша или Мария...
– Вообще, называть Машей даму явно за пятьдесят, меня немного коробило, но Сосед влез и сказал не дёргаться, а принимать местные условия игры. Похоже они немного косят под богему, а там это принятая форма общения.
– Да! Ты не сказала, это я так полагаю... Серёжа... Решился всё-таки?
– Нет! Машенька! Ничего ты не поняла. И Сергей не при чём. Это одна из наших дочерей, есть ещё одна. Но она пока маленькая для ваших услуг...
– Ну, и молодец! Это Смирнов твой решился?
– Это мы скорее с Метой решились... Машенька! Не нужно фантазий, фактически мы их удочерили, поверь, они очень хорошие девочки. Давай к делу!
– Ну, сразу к делу! Сама раздразнила, и обрываешь...
– Изобразила обиду мастерица, а сама быстро начала меня раздевать, да так ловко, что я от неожиданности даже не успела начать сопротивляться, я уже стою в одних трусиках и меня вертят, как куклу капризная девчонка в магазине, но всё настолько деловито и привычно, что уже готовые сорваться возмущения как-то застряли в горле.
– Ну, что скажешь, Машенька?
– Что тут говорить, сама видишь. Скроена девочка на славу. Родит легко, молоко будет, не поскупилась природа на здоровье. Ваша закваска?
– Наша. Наша... До чего ж ты любопытная! Только язык сильно не распускай!
– Мне самой интересно, а так... Ты же меня сколько уже знаешь? Что делать будем?
– Так сама и спроси...
– Так она у тебя, как наложница султанская молчит, только глазами зыркает...
– Не привыкла она к такому общению, я же помнишь сперва вообще хотела к другому мастеру... Мета! Я предлагаю пару лифчиков и трусиков, если больше ничего не хочешь... Поверь, лучше Машеньки и в Париже не сошьют!
– Тут я поняла, в какое Эльдорадо меня привели, ловко сплавив комиссара выгуливать Верочку... Вспомнила сказку про Али-Бабу, которую мне Сосед показывал, я сейчас была как Касым в пещере: "Я всё хочу! Мне всё здесь надо!..." И на меньшее меня бы не уговорил согласиться, даже комсомольский билет в кармане. А когда Мария достала ткани и я их потрогала и увидела расцветки, мне завыть от тоски и ужаса перед предстоящим выбором захотелось. Никогда я не сатанела так от каких-то тряпочек, но или память Соседа, или просто я созрела как женщина, но у меня так изменилось отношение к хорошему белью, а тут оно вот рядышком, только руку протянуть. Как же я удивлялась когда-то словам мамочки про нужность красивой оборочки на поясе, которую всё равно никто не увидит. Теперь бы я ещё и бантик пришила, и начихать, что не увидят, это нужно мне, а не кому-то! Наверно моё смятение было написано на моём лице, что Ида тихонько меня спросила:
– Меточка! Ты стесняешься или ещё какая причина?
– Ида! Я всё хочу! Я даже не знала, что мне так важно красивое бельё, я раньше наверно маленькая ещё была...
– Мета! Давай подумаем. Всё - это какая-то сказочная цифра, не находишь?
– Извини, я сказала, что чувствую. Наверно мне нужно пару лифчиков, как ты сказала, трусики тоже хорошо. А давай Верочке тоже трусики закажем, это не слишком нагло?
– Мне в радость, глупенькая. Теперь давай с Машенькой выбери фасон и остальное, не бойся, у нас есть деньги.
– Неудобно... Сама вчера...
– Мета! Ты красивая молодая девушка и тебе нужно красивое бельё! Хватит и того, что тебе пришлось форму надеть. Машенька! Мы готовы...
И тут Сосед ринулся в атаку, как в прошлый раз, когда мы юбочку мне сделали. Вообще, кажется, он правда осуществил потаённую мечту многих мужчин оказаться у истока той красоты, которую женщины на себе носят. Я не вмешивалась, только робко влезла с просьбой про одно маленькое боди... "Мета! Не мешай! Будет тебе боди, мне кажется, что тебя теперь здесь с цветами встречать будут..." А эти двое с таким азартом спорили и что-то обсуждали, хватали ткани, ленты, кружева, прикладывали ко мне и снова чего-то чиркали на листе рисовальной бумаги закреплённой на мольберте тут же. Краем глаза я видела затихшую ошарашено Ираиду, но прервать сейчас Соседа и Марию наверно и землетрясение бы не смогло. Наконец они до чего-то договорились, а лист был исчиркан весь и если бы я в этих рисунках хоть, что-то поняла, но, судя по тому, как бережно Мария свернула его и повесила новый, там было, что-то важное и ценное, ТАК она на меня смотрела...
– Ирочка! Это не девочка! Это клад! Ты знаешь, что она мне тут предложила? Не поверишь, новый крой для чашечек и что-то мне подсказывает, что это будет шедеврально! Так, просто, в две детали! Ирочка! Это же уму не постижимо!... Я эту девочку уже люблю! Я при тебе торжественно обещаю, пока я ещё работаю, для вас каждой по три изделия в год без очереди и бесплатно! Так! Меточка! Давай теперь всё, что ты мне рассказала сошьём для тебя, повернись, мне оказывается теперь мерки немного другие нужны... Ирочка! Ты чего там застыла? Давай раздевайся! Тебя тоже заново обмерять теперь нужно...