Сегодня. Завтра. Всегда
Шрифт:
Она безошибочно указала путь к замку и вскоре они уже входили в тот самый зал с разрушенными стенами. Когда-то он был величественно-прекрасен, но время не щадит ничью красоту. В конце зала, на просторном возвышении стоял огромный железный трон — стул, который не раз упоминала девочка в своих редких рассказах о доме. Теперь, стоило ей увидеть его, и ее глаза вспыхнули огнем узнавания. Она ускорила шаг, оставляя позади всех, кто сопровождал ее по дороге в замок, стремительно взлетела по узким ступенькам и, повернувшись, привычным жестом опустилась на трон. Той маленькой испуганной девочки больше не было: на ее месте рыцарь увидел
Она проделала это так грациозно, словно была рождена для того, чтобы сидеть в этом зале, смотреть сверху вниз на своих подданных и отдавать приказы. Все пали ниц, а рыцарь остановился как вкопанный, сраженный той картиной, что открывалась перед ним. Только сейчас он понял, что и сам мог ответить на вопросы, которые так упорно задавал своей спутнице.
Та заблудившаяся в лесу малышка была единственной дочерью старого короля. После смерти правителя уважавшие и любившие его подданные поклялись продолжать жить по введенным им законам и не выбирать нового правителя, ведь старик до последней минуты верил, что кто-нибудь вернет его сокровище и род продолжится. Постепенно жизнь вошла в привычное русло и только обломки старого замка на холме напоминали о незаконченной истории королевской семьи.
Пораженный открытием, мужчина сделал шаг и упал на колени перед своей королевой. Все время находясь рядом с ней, он и не заметил, как она изменилась — для всего мира, не для него. О нет, для него она оставалась все той девчонкой — смелой до безрассудства, дерзкой до нахальства, знавшей свою цель и уверенно идущей по своему пути.
Королева обратила на него взгляд, светившийся теплом, и объявила, что в награду за спасение и возвращение домой рыцарь может попросить ее о чем угодно, и она исполнит его просьбу. Путник встал, поднялся по ступенькам и остановился прямо перед троном, у ног девочки. За несколько мгновений перед его мысленном взором промелькнула вся жизнь — до и после встречи с ней. Ему не потребовалось много времени на размышления, ведь он с самого начала знал, о чем попросит свою королеву.
Обычно грубый голос Джораха звучал тихо и мягко, отгоняя страхи и навевая сон. Дейенерис давно заметила, как меняется его тон, когда он обращается к ней. Прижавшись к мужчине и положив голову ему на плечо, кхалиси слушала его неторопливое повествование и не отрывала глаз от камина. Ей казалось, что она видит все происходящее своими глазами в ярко горящем пламени. Ей казалось, что она знает, чем все закончится.
Когда рыцарь замолчал, Дейенерис в недоумении посмотрела на него, ожидая продолжения.
— Я рассказал все, что знал, моя королева, — улыбнулся мужчина в ответ на ее пылающий любопытством взгляд.
— Так чем же закончилась история того путника и девочки? Она села на трон, но что стало с ее другом?
— Ах, это… — рассмеялся Джорах. — Это, кхалиси, уже совсем другая история. Хотите услышать и ее?
Дейенерис посмотрела на него так пристально, словно старалась прочитать в ответном взгляде рыцаря все, что тот не захотел — или не смог — сказать вслух. Все, что осталось между строк.
— Наверное, не стоит, — задумчиво протянула она.
— Почему же? — смех оборвался. В голосе сира Джораха слышалось растущее напряжение.
Дени подвинулась, еще сильнее прижимаясь к мужчине и сокращая расстояние
— Потому что я знаю главное, — еле слышно прошептала она, прежде чем коснуться его губ своими. — Конец будет счастливым.
Кхалиси не было суждено уснуть той ночью, но теперь причиной тому были отнюдь не кошмары.
— Похоже, ты все еще считаешь меня маленькой девочкой.
— Для меня ты останешься ею навсегда.
========== История Пятая. Слушаюсь, моя кхалиси ==========
Сир Джорах Мормонт проклинал ту минуту, когда начал любоваться Дейенерис. Минуту, когда он увидел в ней нечто большее, чем просто очередную претендентку на Железный Трон и соперницу тех, кому он служил. Минуту, когда впервые назвал ее своей — мысленно, конечно. Но, стоило подобной мысли лишь раз проскользнуть в его затуманенный разум, и с того момента мужчина не раз ловил себя на том, что произносит это вслух. Тихим, едва уловимым шепотом. Во сне и наяву. Сражаясь в битвах и мирно проводя холодные вечера у одинокого костра. Моя кхалиси. Моя королева. Просто моя.
Она была многоликой, и для каждого — кем-то новым. Дейенерис Бурерожденная — благородной, с кровью дракона в прозрачно-голубых венах и волосами, сверкающими серебром, — для своих предков, завещавших ей вернуться домой и вернуть то, что многие годы принадлежало их роду по праву. Кхалиси и Мать Драконов — сильной, отважной и справедливой, верхом на коне и с извергающим огонь неземным существом на плече — для своего народа, верившего в нее и в путь, по которому она вела свой кхаласар. Девчонка Таргариен — мелкой и оттого еще более досадной неприятностью на пути к власти, без армии и каких-либо прав на Железный Трон — для своих врагов, недооценивающих юную соперницу.
Но для сира Джораха она была просто Дени — маленькой девочкой с застенчивой улыбкой на бледных губах, которой пришлось слишком рано повзрослеть и сменить полупрозрачные платья из дорогой ткани на грубую походную одежду, а призрачную корону — на маску сильного, мудрого и независимого правителя.
Мормонт не умел скрывать свои чувства. Нет, он был шпионом и обладал всеми качествами, необходимыми для столь сложного, а порой и опасного, занятия. Какие-то из этих черт были врожденным, какие-то пришли с опытом. И все же он оставался сдержанным и скрытным только до момента, пока дело не касалось чего-то личного. А Дейенерис уже давно стала для него такой, личной. Даже слишком.
Иногда, в минуты сомнений, рыцарь думал, что это и ни к чему — делать тайну из того, что его отношение к Дейенерис уже давно вышло — выбежало, вылетело — за рамки дозволенного между королевой и ее слугой. И все же он был готов растерзать любого, кто намекал, что знает его секрет. Он хотел, чтобы Дени узнала обо всем, и боялся этого. Порой ему казалось, что она знает. Порой — что чувствует что-то похожее в ответ. Но чаще Джорах думал, что недостоин ее и она даже не взглянет в его сторону, ведь ее воспитывал брат, который высоко ценил благородное происхождение и внушал ей: смотреть стоит лишь на тех, кто может предложить что-то стоящее в обмен на брачный обет. А что мог предложить ей он?