Шолк для Гвидона
Шрифт:
– Ути-пути, какой ушастенький! – пробормотал изрядно накачанный пивом оборотень и попытался наклониться к Дареку, чтобы погладить.
Пришлось зарычать, демонстрируя готовность впиться зубами в руку. Оборотень попятился. Дарек выскочил из магазинчика, осмотрел газон, автомобильную стоянку, и побежал по следу Феликса, чтобы отогреться и перекинуться. Он прошмыгнул в подъезд вслед за женщиной с коляской, приветливо шевельнул хвостом в ответ на искреннее замечание: «Какой вы красавец!». Лестница привела его наверх, к голосам, гулко разносящимся по квартире.
– Вызвал экспертов.
После одобрительного кивка Феликс охамел и погладил его по спине – все тянули руки к чепраку, как будто надеялись его снять. Дарек укусил его за палец, рыкнул и побрел по квартире, обнюхивая плинтуса и мебель. Смотреть было не на что: стеллаж с почти пустыми полками, шкаф с приоткрытыми дверцами, в котором на вешалках болталась форма. Пара комплектов постельного белья на табуретке – явные последствия стирки. Трусы и майки, пахнущие порошком.
Дарек громко чихнул – стиральный порошок у подозреваемого был скверным – и выглянул на балкон. Еще одна табуретка, высохшая тряпка, перекинутая через перила, ведро, швабра. И брошенный прямо на бетон яблочный огрызок.
Он превратился, оделся, дождался эксперта и получил пару тонких перчаток для осмотра. В выдвижном ящике стеллажа лежали разнообразные документы: квитанции об оплате коммунальных услуг, договор об аренде квартиры, заверенная копия талона продовольственного аттестата и диплом Высшего командного училища ВДВ на имя Гвидона Яблоновского, свежее заключение психиатра о допуске к оружию, гарантийные вкладыши на телефон и микроволновую печь. Дарек проверил карманы формы, которая висела в шкафу, вытащил скомканную обертку от карамельки и перешел на кухню. Там тоже не нашлось ничего интересного. На полу, возле холодильника, стояли две картонные коробки с сухпайком. Единственная сковородка и две кастрюли разного размера сияли чистотой. Пластиковые тарелки и вилки в упаковках свидетельствовали о том, что подозреваемый не морочился с мытьем посуды – поел, выбросил и свободен.
Обследовав пустые кухонные шкафчики, Дарек вернулся в комнату и задумался. Квартира выглядела необжитой – койка, застеленная серым армейским одеялом, отсутствие фотографий, скопленных за годы безделушек и парадной посуды. Однако в скудном интерьере поддерживалась идеальная чистота: вымытый пол, отсутствие пыли на отопительной батарее и подоконниках, аккуратно сложенные стопки белья, отполированный кухонный стол.
– Что скажешь? – после щелчка в наушнике поинтересовался Негослав.
– Надо проверить, куда он спускал деньги. Оклад майора, доплаты за суточные дежурства – это не гроши. А у него суровый холостяцкий быт, граничащий с нищетой. Ничего лишнего.
– Возможно, держал под рукой крупную сумму на побег.
– Возможно. Или игровой. Казино, покер.
– Поспрашиваем, что-то да выплывет.
– Такое впечатление, что его кто-то предупредил среди ночи, – касаясь выдвижных ящиков, проговорил Дарек. – Надо проверить, не было ли у него второго телефона.
Валявшийся на балконе огрызок портил безупречную чистоту.
«Нервно заел дурные предчувствия? Сидел в темноте, швырнул под ноги, решил, что уберет потом, а утром забыл или спешил
Дарек прекрасно понимал Негослава, рассчитывавшего взять подозреваемого тепленьким в квартире или в части. Преступление было совершено пятнадцать лет назад. Жить на виду, каждую минуту ожидая ареста, невозможно – произойдет неминуемый срыв. Значит, воспоминания о преступлении вытерлись постепенно, или случился провал в памяти, как при ПСТР. Подозреваемый чувствовал себя в безопасности. К побегу его подтолкнул Светозар, известивший о прилете дознавателей. Или не Светозар?
Особой разницы не было, но Дарек привык раскладывать все мелочи по полочкам. Он еще раз посмотрел на огрызок – не меньше десяти часов лежит, прихватило ночным морозцем – и вызвал Негослава.
– Ты просмотрел записи с камер наблюдения в части?
– Да. Что тебя интересует?
– Долго ли подозреваемый говорил со Светозаром, когда тот его предупредил?
– Чуть больше минуты. Обошлись без реверансов.
– Слишком быстрая реакция, как будто он сидел на чемодане и ждал отмашки.
– Я догадываюсь, к чему ты клонишь, – сухо ответил Негослав. – Да, надо было отправить приказ об аресте. Что дальше? Напишешь докладную о моей халатности?
– Типун вам на язык, господин полковник! – с чувством пожелал Дарек. – Просто тут яблочный огрызок на балконе брошен среди сверкающей чистоты. Не вписывается в мозаику.
– Дарусь, – Негослав смягчился. – Не будем тратить время на пустяки. Надо выяснить, куда он побежал. Это самое главное. Я сейчас буду допрашивать Светозара. Если хочешь – присоединяйся.
– Буду через пятнадцать минут. По пути загляну в магазинчик возле дома. Подозреваемый купил воду. Наверняка его там знают, смогут сказать, был ли он возбужден или расстроен.
– Непохоже, – отозвался Негослав. – Судя по записям с камер, покинул часть с невозмутимым выражением лица. Подходи, жду.
Дарек повернулся к эксперту:
– Что можешь сказать? Навскидку?
– Отпечатки пальцев Вишневецкого, – невозмутимо ответил тот. – На всех поверхностях. Очень характерный шрам на указательном пальце правой руки. Ни одного отпечатка, соответствующего дактилоскопической карте курсанта Яблоновского, которая хранилась в архивах Академии ВДВ. Заключение будет готово завтра.
– Обязательно добавь, что в дактилоскопической карте лейтенанта Яблоновского, созданной в Лисогорске тринадцать лет назад, уже другие отпечатки. Отпечатки Вишневецкого.
– Не учи ученого.
– Мне нужно, чтобы в заключении были четко расписаны даты, – терпеливо объяснил Дарек. – Нам надо установить, когда именно произошла подмена личности. Иначе прокурор с меня голову снимет. Не хочу лишний раз взыскание получать.
– По всем признакам ясно, что не вчера он под чужой фамилией всплыл, – фыркнул эксперт.
– Распиши по пунктам, – почти попросил Дарек. – А то потом придется дополнительные заключения добавлять. Работайте, я в часть.
Продавец в магазине сразу опознал Гвидона по фотографии – Дарек предусмотрительно захватил ее из квартиры, в ящике валялись относительно свежие, на нынешнее удостоверение.