Слепой рывок
Шрифт:
Любой, даже незначительный простой вел к неизбежному срыву графика работ, огромным убыткам, но, что наиболее важно, при замедлении темпов строительства возникала угроза срыва межпланетного перелета.
…Оранжевая пыль поднималась все выше. Машины углубились на пятьдесят метров ниже уровня равнины «Эллада».
Световые индикаторы контрольных устройств в Центре управления остановились в желтой зоне. Концентрация пыли, по мнению кибернетических систем, не превысила защитных характеристик строительной техники.
Постепенно «Элладу» укрыло клубящееся непроницаемое облако. Неизбежное зло при рытье котлованов
Тем временем один из землеройных роботизированных комплексов внезапно пробил корку твердой породы и начал проваливаться в подземную полость, заполненную мельчайшими пылинками. Устройства машины не успели поднять тревогу. Связь была блокирована, анализаторы мгновенно отказали. Пыль, вырвавшаяся на поверхность, обладала необычными характеристиками. Ее частицы измерялись нанометрами. Проникая в малейшие поры, просачиваясь сквозь фильтры, она попадала внутрь механизмов, тысячекратно усиливая силу трения, приводя к стремительному износу движущихся частей.
Другие комплексы, работающие поблизости, не смогли вовремя распознать угрозу и отреагировать на нее.
Один за другим строительные механизмы выходили из строя, но их отчеты о внезапном отказе подсистем не попадали в центр управления.
Реликтовая нанопыль вырвалась из огромной подземной «линзы» и теперь поднималась все выше.
Автоматика атмосферных процессоров первой отреагировала на угрозу. Ближайшие к «Элладе» устройства отключились в аварийном режиме, что привело к возникновению резкого перепада давления, спровоцировало усиление скорости ветра с ураганными порывами до пятидесяти метров в секунду [14] .
14
180 километров в час.
Реликтовая нанопыль, образовавшаяся в доисторические времена, в момент катастрофы планетарного масштаба, накапливалась в стремительно разрастающемся облаке.
Порывы ветра набрали скорость и мощь урагана. Оранжевая мгла заполнила впадину «Эллада», выплеснулась за ее переделы и, преодолев еще триста километров, ворвалась на территорию двух расположенных южнее городов.
Каскады атмосферных процессоров отключались один за другим. Они не подчинялись командам единого Центра управления. Срабатывала установленная в их системах автоматическая защита от перегрузки. В течение нескольких часов контроль над ветрами был окончательно утрачен, и вскоре над поверхностью планеты сформировался невиданный по мощи и протяженности фронт пылевого шторма, несущий губительные наночастицы.
Атмосфера Марса над Северным полушарием стремительно помутнела, все погрузилось во мглу, и вскоре еще пять строительных площадок оказались под воздействием пылевого шторма.
Глубокий космос…
10 мая 2212 года старый транспорт, буксирующий небольшой астероид, покинул границы пояса и взял курс на Землю, двигаясь в автоматическом режиме.
Учитывая степень
На борту было безлюдно и тихо. В большинстве отсеков царил вакуум. Из рубки управления по коридорам тянулись связки кабелей – они проходили через стыковочный узел и были подключены к кибернетической системе «Иглы», которая, собственно, и управляла полетом транспорта.
Реактор работал всего на двадцати процентах мощности. Энергией снабжались лишь ходовая рубка, двигательные секции да модуль экипажа. Скудный ресурс системы жизнеобеспечения был направлен к единственной функционирующей криокапсуле.
Устройства низкотемпературного сна уже давно стали неотъемлемой частью оборудования каждого космического корабля. Год полета теперь воспринимался человеком как миг, но из любого правила есть свои исключения.
Состояние гибернации замедляет обмен веществ в организме, понижает уровень потребления кислорода, но не останавливает основные жизненные функции.
В тесном, плохо освещенном отсеке, среди отключенного оборудования подле единственной работающей криокамеры, на второй неделе полета появились тревожные сигналы. Сердце Ивана Стожарова билось чаще, чем предусмотрено технологией, совершая пять ударов в минуту вместо двух.
Его мозг требовал больше кислорода и питательных веществ, чем обычно. Система пыталась нивелировать нежелательную активность, но тщетно. Препараты, введенные в кровь, не помогли: организм Стожарова сопротивлялся их воздействию, и тогда автоматика криокапсулы переключилась в режим, предусмотренный для редких, исключительных случаев, когда человек в состоянии гибернации вдруг начинает видеть сны.
Тревожные сигналы угасли.
Сердце Стожарова по-прежнему совершало пять ударов в минуту.
Он видел сон длиною в год. Причин тому было несколько. Во-первых, организм Ивана в ходе предельных по длительности испытаний адаптировался к крионическим процессам, и препараты, обеспечивающие нужный уровень гибернации, уже не воздействовали на него столь сильно. Во-вторых, мозг Стожарова был перегружен информацией. В-третьих, однажды пройдя через процедуру обучения во сне, он инстинктивно воспринимал необработанные данные как сигнал к ускорению метаболических реакций. И, наконец, последним, решающим фактором стали длительные тренировки в рамках испытания системы прямого нейросенсорного контакта – они внедрили в сознание Стожарова несвойственные для человека способы восприятия, адаптировали его рассудок к чтению сигнатур, приему и осмыслению данных, полученных от кибернетических систем.
Медленная в сравнении со скоростью мышления бодрствующего человека, но целенаправленная и непрерывная расшифровка части сведений, полученных из бортового компьютера «Ванкора», отражалась в сознании Ивана Стожарова в виде ярких, запоминающихся образов.
Ему снились далекие миры, где никогда не ступала нога человека. Он видел разные звездные системы, планеты, имеющие атмосферы, вновь и вновь переживал состояние глобального сбоя, когда космический скиталец включал необычную двигательную установку, и пространство по курсу внезапно скручивалось в воронку, пронизанную тонкими прожилками энергетических разрядов.