Толкиен. Мир чудотворца
Шрифт:
«Благодаря чудесным свойствам камня сего, — прибавляет Вольфрам фон Эшенбах, — феникс сгорел и обратился в пепел; но из пепла возрождается жизнь… Камень сей дает человеку такую силу, что кости его и плоть вновь молодеют, обретая невиданную крепость».
Однако речь в данном случае идет о возрождении физическом, а не духовном. Вот уж действительно странно, и даже парадоксально: Вольфрам, излюбленный автор толкователей «символики» Грааля, и славит возрождение тела, а не духа при соприкосновении с «драгоценным камнем». Хотя, впрочем, физическая сила всего лишь образ, тем более что в рыцарскую эпоху без нее никак нельзя было обойтись. Еше одно чудесное свойство камня заключается в том, что он питает
96
Имеется в виду Бернар Клервоский(1091–1153) - французский теолог–мистик, основатель монастыря в Клерво, вдохновитель Второго крестового похода.
«Неужто вы полагаете, будто нельзя испить меда из камня или взять масла от крепчайшей скшш? Но не с гор ли струится живительная влага? Не с холмов ли льются молоко и мед? Не долины ли колосятся пшеницею? Мне еще столько надобно сказать вам…»
Вот только готовы ли мы слушать?..
Грааль создает и воссоздает мир: рядом с ним в изобилии водятся дичь и рыба; он сплачивает вокруг себя своих хранителей, объединившихся в доблестное «рыцарское братство». И свидетельство тому — «перечень имен всех, кому было предначертано совершить сие всеблагое странствие; имена же те увековечены на одной из его граней».
Помимо всего прочего, Грааль символизирует книгу, сродни головке эфеса меча, где «все» написано. — все, что имеет значение с точки зрения метаистории… Наконец, не стоит сбрасывать со счетов символическое значение падающих камней. В Библии камень рассматривается как Божья обитель; и не случайно Сатана просит Христа превратить камень в хлеб, доказав тем самым, что и то, и другое есть одно и то же. А в книге «В поисках Грааля» можно прочесть и такое:
«В слове «камень» должно видеть и другое значение… ибо у камня из камня возникает и та влага, что питает великое Черемное море (97) ..»
97
Библейское название Красного моря.
И тут снова возникает понятие «бесшумной глыбы, низвергшейся из гибельного мрака», священного камня–изголовья, связующего нас с высшим центром.
Что же до упомянутого выше Аркенстона, он еще нарывается Сердцем Горы, будучи одновременно и сердцем Торина Это — краеугольный камень, оплот великой горы, тоже своего рода Грааль, хранящий тайны мироздания.
Немалое значение имеют у Толкиена и другие предметы, например, оружие, предназначенное каждому герою–воителю: перекованный эльфийский меч предназначен Арагорну, ибо с ним тот обретает законное право на престол; секира — гному Гимли, потому что она служит символом его силы, несокрушимой и поистине хтонической, то есть рожденной в самых недрах земных; лук — легкому и стремительному Леголасу, чьи меткие стрелы поражают цели, невидимые человеческому глазу.
При всем том Толкиен не уделяет, или почти не уделяет внимания облачению своих героев, за исключением, быть может, упоминания о знаменитых эльфийских плащах да мифриловой кольчуге Бильбо, прочной и невесомой, которая не раз спасает жизнь Фродо. Впрочем, упоминает он и про пояс, что Галадриэль подарила Боромиру, в сердце которого она угадала неугасимый огонь и необоримую страсть завладеть Кольцом. Как будто «опоясав» его, Владычица Лориэна хотела усмирить в нем пагубный жар, расплавивший узы, которые до поры до времени накрепко связывают Братство Кольца.
Кстати,
«Нарья, Нэнья и Вилья — Кольца Огня, Воды и Воздуха, с рубинами, бриллиантами и сапфирами, — их–то и жаждет заполучить Саурон больше всего, ибо над тем, кто наденет их, не властно ни время, ни тяготы мирские».
В целом же все предметы у Толкиена имеют двойное предназначение: будь то творения эльфов или людей, они таят в себе и худшие, и лучшие свойства каждого народа и посему влияют на судьбы Валар, эльфов, гномов и людей — словом, всех обитателей Средиземья.
Часть четвертая
Космогония
Глава первая
In illo tempore
Эта глава посвящается началу «Сильмариллиона». Здесь Толкиен создает свою мифологию, своих богов и своих же эфирных существ. А вместе с ними создает он и эльфов, и гномов, и людей, о которых мы еще будем говорить. Поскольку во всем этом угадывается определенная связь с язычеством (ибо речь идет о своего рода богах, или, точнее говоря, Валар), нам придется кое–что уточнить и разъяснить. Это важно еще и потому, что толкиеновских Валар нельзя считать богами, а Толкиена — автором–язычником, поскольку, как мы знаем, он был убежденным, верующим католиком. Действительно, из того же католического катехизиса мы можем извлечь немало интересующих нас сведений, при том довольно полезных. К примеру, в начале этой весьма поучительной книги говорится, что «слово небо означает место, где обитают духовные сущности, — ангелы, окружающие Бога… существование ангелов, есть вопрос истинной веры… по сути своей, ангелы — это слуги и посланцы Божьи, ибо они неизменно созерцают лик отца своего небесного, доносят слова его и внемлют их звучанию.. » (§ 328–330).
«Будучи существами истинно духовными, они обладают мудростью и волей. Каждое из них по–своему индивидуально и бессмертно. Они совершеннее всех зримых существ. И немеркнущая слава их — тому свидетельство».
Слова эти удивительным образом подходят и к Валар, порожденным Эру, Первозданным и Единственным, сотворившим мир из пустоты. Согласно учению католической церкви, «мир начался тогда, когда слово Божье извлекло его из бездны» (§ 328).
Мир этот прекрасен, ибо «красота творения отражает несравненную красоту Творца».
Толкиен будет не раз подчеркивать красоту Валар и их творений. Впрочем, кое в чем толкования церкви и Толкиена расходятся: для церкви «человек есть высшее творение». У Толкиена же первое место в его мире занимают эльфы, хотя они и обречены в конце Третьей Эпохи покинуть Средиземье.
В «Сильмариллионе» проблему зла, воплощенного в Мелкоре, также можно толковать с точки зрения катехизиса католической церкви, тем более что в мире Толкиена человек не безгрешен и нередко служит Мелкору, претворяя в жизнь его черные замыслы:
«За нашими праотцами, избравшими непослушание, звучит глас богопротивного искусителя, обрекающего их на погибель через зависть. В Священном Писании и церковной традиции под искусителем подразумевается падший ангел по имени Сатана, он же дьявол.
Церковь учит, что изначально то был добрый ангел, ибо Бог сотворил его. Дьявола и прочих демонов Бог создал, конечно же, добрыми, ну а злыми они сделались сами собой».
Применительно к человеку проблема зла — величайшая из тайн. Толкиен решает ее, рассматривая злодеяния Мелкора в эсхатологическом контексте, в котором зло на мгновение становится добром или служит добру. Бог не допускал неоправданное зло. Далее в катехизисе говорится: