Трагедия России. Цареубийство 1 марта 1881 г.
Шрифт:
К тому же полное отсутствие убитых и раненых и дефицит впечатлений очевидцев во всех многочисленных мемуарах тогдашних царедворцев заставляет выдвинуть и предположение о том, был ли действительно пострадавший поезд свитским, а не максимально свободной от людей закамуфлированной подставкой для террористов?
Какой, кстати, поезд спас от взрыва Желябов? Тоже, очевидно, «свитский»!.. Но Желябов об этом знать не мог!
Зато потом Фроленко попал из огня в полымя. После того, как 19 ноября в Москве оправдался его прогноз о взрыве, на него должны были насесть более серьезно: как и от кого он это узнал? Вот и пришел черед предавать Квятковского!
Кстати из Одессы Фроленко скрылся затем неизвестно куда — снова примерно на 2–3 месяца, в том числе и от Лебедевой, с которой они затем
№ 1 «Народной Воли» вышел в свет 1 октября 1879 года и вызвал у революционной публики немало недоумения.
Фигнер писала: ««Народная Воля» ставила своей первой неотложной задачей свержение самодержавия, и жестокую борьбу с правительством решила вести наличными силами партии. Это было неслыханное новшество: вся рутина прошлого революционного движения говорила против нас. Заявлять о необходимости завоевания политической свободы считалось до тех пор ересью, опасной для осуществления социальной революции с ее экономическим переворотом. Еще большим отступлением от прежних традиций было — не ждать восстания народа, а самим начать битву»; [867]
866
М.Ф. Фроленко. Собрание сочинений, т. II, с. 122.
867
Деятели СССР и революционного движения России, с. 248.
«политическая борьба, перенесение центра тяжести революционной деятельности из деревни в город, подготовление не восстания в народе, а заговора против верховной власти, с целью захвата ее в свои руки и передачи народу, строжайшая централизация революционных сил, как необходимое условие успеха в борьбе с централизованным врагом, — все это вносило настоящий переворот в революционный мир того времени. /…/ чтобы сломить оппозицию и дать новым взглядам окончательное преобладание в революционной среде, потребовалось 1–1 1/2 года неутомимой пропаганды и целый ряд ослепительных фактов: общий ропот неудовольствия поднялся при выходе номера «Народной Воли» /…/ и единодушный взрыв рукоплесканий приветствовал 1 марта 1881 г.». [868]
868
В.Фигнер. Запечатленный труд, с. 169–170.
Итак, сакраментальные слова произнесены: заговор против верховной власти, с целью захвата ее в свои руки!
Но их не было ни в каких программных документах «Народной Воли» вплоть до конца 1880 года. Провозглашенные основные цели были компромиссом между либеральными и социалистическими: классические требования демократических свобод, но сверх того — передача земли в общенародное распоряжение и, менее определенно, принятие мер к переходу заводов и фабрик в руки рабочих. Имелся и пресловутый тезис о передаче власти в руки народа: «Наша цель: отнять власть у существующего правительства и передать ее Учредительному собранию /…/. Подчиняясь вполне народной воле, мы, тем не менее, как партия, сочтем должным явиться перед народом со своей программой». [869]
869
Ф. Кон. Указ. сочин., с. 119.
Таким образом, благоразумно обещалось в случае захвата власти Учредительное собрание не разгонять, хотя вопрос об этом неоднократно обсуждался, и большинство заговорщиков склонялось к вполне большевистскому подходу к данной проблеме.
Позднее, уже в сентябре 1880 года, в № 2 «Черного Передела», Плеханов писал: «Один из Александров, II или III, это в сущности все равно, вынужден будет высочайше пожаловать конституцию, которая удовлетворит интересам высших классов. На минуту нарушенное согласие между ним и монархом восстановится, голодающему народу кинут корку-другую хлеба, охранителей из «департамента» заменят охранители из Земского собора, и «порядок» будет восстановлен к общему удовольствию всех заинтересованных в его сохранении.
В этом споре за власть между отживающим абсолютизмом и нарождающейся буржуазией какую роль будут играть социалисты? Сосредоточат ли они свои силы на политической борьбе или найдут для себя в народе дело более плодотворное, более достойное партии, написавшей на своем знамени экономическую революцию в интересах трудящихся масс?» [870]
Одновременно и П.Л. Лавров недоумевал: почему «Исполком» призывает к Учредительному собранию и как он надеется заполучить большинство на выборах в этот орган?
870
Там же, с. 104.
Да и в собственных рядах начертанные политические перспективы рисовались не в радужных тонах. Фигнер вспоминала, почти дословно повторяя одну из тогдашних статей Плеханова: «Самый вопрос о временном правительстве при наличном составе партии был у нас скорее вопросом академическим, без мысли, что мы увидим его, а тем более войдем в него, и ставился для стройности программы, для будущего, когда революционная партия разрастется до обширных размеров. А если доживем и увидим, то скорее всего жар загребут нашими руками либералы: земские и городские деятели, адвокаты, профессора и литераторы, как это было до сих пор во Франции ХIХ века.
И приходилось идти на это, лишь бы сбросить царизм, душивший все силы народа, осужденного на нищету, невежество и вырождение» [871] — выделенные нами слова и принадлежат Плеханову.
Николай Морозов вовсе не стремился к захвату власти, а считал необходимым ввести терроризм в качестве постоянного фактора политической жизни, направляющего из-за угла весь ход общественных процессов — совсем в стиле современных международных террористов. В брошюре, изданной в 1880 году в Женеве, он писал: «террористическая борьба именно и представляет то удобство, что она действует неожиданно и изыскивает способы и пути там, где этого никто и не предполагает.
871
В.Фигнер. Запечатленный труд, с. 173.
Все, что она требует для себя — это незначительных личных сил и больших материальных средств.
Она представляет совершенно новый прием борьбы. /…/ Она одна способна сделать целый перелом в истории революционной борьбы. /…/
Цари и деспоты, угнетающие народ, уже не могут жить спокойно в своих раззолоченных палатах. /…/
Нет сомнения, что косвенным продуктом террористической борьбы в России до ее окончания будет между прочим и конституция. Уверившись в негодности полиции и жандармов при новой форме революционной борьбы, правительство попробует привлечь к себе сторонников из классов, заинтересованных в поддержке существующего экономического строя. Наступит время императорского парламента, при котором под покровом общественной воли будет практиковаться такое же бесцеремонное насилие, как в настоящее время в Германии. Правительство будет иметь несколько более сторонников, но уничтожит ли это возможность бороться по-прежнему?
Нетрудно увидать, что — нет. /…/
Идея террористической борьбы, где небольшая горсть людей является выразительницей борьбы целого народа и торжествует над миллионами врагов, /…/ раз выясненная людям и доказанная на практике, не может уже заглохнуть.
Системой последовательного террора, неумолимо карающего правительство за каждое насилие над свободой, она [террористическая партия] должна добиться окончательной его дезорганизации, деморализации и ослабления. /…/ она /…/ сделает свой способ борьбы традиционным и уничтожит самую возможность деспотизма в будущем.