Ведьма и предубеждения. Дева в беде
Шрифт:
Миссис Мапсон на правах старой знакомой (как же, вчера вместе чай пили), вела беседу:
– … и я не потерплю подобного поведения. – донеслось до меня при выходе.
Прям бальзам на душу. И я со стеснительной улыбкой на губах подошла к почтенному собранию. Инквизитор обрадовался мне как родной.
– Мисс Соврикас, – процедил он сквозь зубы, – нам срочно нужно поговорить. Немедленно!
На него с любопытством и осуждением уставились три пары подслеповатых (но как ни странно, от этого не менее зорких глаз).
– Эээ, мисс
– Доброе утро, миссис Мапсон, доброе утро, миссис Томпсон, утро доброе, миссис Честер. – Я присела в реверансе. И старушки благосклонно мне закивали.
– Столь ранний визит, ваше преосвященство, был несколько неожиданным.
Взгляды дам обратились на несчастного.
– Государственное дело! – с этим возгласом почтенный инквизитор потащил меня в сторону от общества.
– Ваше преосвященство! – тот притормозил лишь на другой улице, скрывшись от укоризненных глаз общества вышивальщиц.
Я поправила сбившуюся шляпку:
– Ваше преосвященство, ваши визиты… несколько эксцентричны, не находите?
– Прошу прощения, мисс Соврикас, но эти ваши дамы… они пугающие.
– Для инквизитора? Я считала инквизицию всемогущей!
Николас Прайтес посмотрел в мои широко (очень широко) раскрытые голубые глаза, пытаясь найти там подвох и иронию, но… ничего не нашёл, кроме искреннего недоумения.
– Понимаете… – он явно решил оборвать свои оправдания и перешёл к делу – где бы мы могли поговорить о вчерашнем деле без свидетелей, но так, чтобы соблюсти все приличия вашего милого городка.
Словосочетание «милого городка» было произнесено таким тоном, что стало понятно какое неизгладимое впечатление оказало на инквизитора почтенное общество вышивальщиц.
– Мы можем переговорить в кафе на Изумрудной площади, это рядом и нас никто не потревожит.
Кафе действительно располагалось неподалёку и там точно можно было поговорить, соблюдая все приличия. Однако, боюсь, это сильно отличалось от представления Николаса Прайтеса о спокойном разговоре.
Изумрудный зал самого модного кафе на Изумрудной площади искрился от света. Не только благодаря широким витражным окнам, но и интерьеру, имитирующему блеск этих самых камней. Вкрапления зелёного стекла были повсюду: в паркете, в стенах и даже в колоннах центрального зала. Ну как же без колонн в пафосном заведении? Солнечные лучи отражались от всего этого великолепия и создавали посетителям полное ощущение нахождения в сердцевине драгоценного камня.
Мы сидели в самом укромном уголке зала, благодаря столь раннему времени, но и это особо не спасало от блеска. Инквизитор чувствовал себя крайне неуютно, пытаясь уместить своё крупное тело в узкое изящное кресло, а крошечный округлый столик явно не был создан для такого высокого и мощного мужчины. Заказанный кофе, принесённый в маленьких тонкого фарфора кружечках, увеличивал издевательство над беднягой.
– Так о чём вы хотели поговорить,
Инквизитор постарался сосредоточить своё внимание на мне:
– Вчера вы рассказали, что работали над особым удобрением для мандрагоры. Я хотел бы узнать у вас состав.
– Вы? Ну это просто… удобрение. Ничего особенного, смею вас уверить. Мы с деканом Даретос хотели ускорить рост мандрагор. Только и всего.
– У вас это получилось? – при этих словах мой собеседник напряжённо застыл.
– Как вам сказать? И да, и нет. За последние два месяца мы добились значительного роста, но…
– Было но?
– Да. То есть, мы спрогнозировали, что дальнейшее ускорение роста может привести к нежелательной деформации корней, и как следствие, снижение полезных свойств растений. Знаете, такое бывает, – я пустилась в рассуждения, – даже у людей усиление функций роста приводит к тому, что не все органы успевают сформироваться как следует.
– Вы нашли другое решение?
– Почти… Мы, как бы вам сказать, экспериментировали. Нельзя сказать, что безуспешно, но… конечный результат ещё не был достигнут.
– Можете поделиться?
– Могу, конечно. Однако, ваше преосвященство, позвольте и мне любопытство.
Мужчина взглянул на меня не то чтобы недовольно, но было в этом взгляде нечто, заставляющее нервничать. И я, конечно, понервничала, как положено, но продолжила:
– Почему священная инквизиция и вы интересуетесь столь невинным и земным делом как удобрение для мандрагор? Что случилось с деканом Даретос? Я… волнуюсь за неё.
Инквизитор уставился на меня таким взглядом, что захотелось немедленно покаяться во всех грехах.
– Волноваться вам надо за себя, мисс Соврикас. – раздался насмешливый голос, и мы узрели магистра Тара рядом с нашим столиком.
В отличие от инквизитора, который смотрелся в этом кафе крайне неуклюже (ему больше подошло бы поле боя), некромант чувствовал тут себя весьма комфортно. Он забрал кресло от соседнего столика и с удобством в нём устроился. Как он умудрился со своим высоким ростом выглядеть гармонично на маленьком изящном кресле в сверкающем зале, уму не постижимо, но факт оставался фактом. Откинув назад белокурые волосы (а может они просто седые?) некромант продолжил:
– Результат исследований был известен только вам и декану Даретос. А теперь – он сделал эффектную паузу – лишь вам. Поэтому, да. Я бы волновался сейчас о вас, мисс Соврикас.
Я сделала испуганные глаза. Интересная ситуация получается.
– Но пппочему?
– А вот этого вам знать не стоит. – веско ответил некромант.
Инквизитор смерил его тяжёлым взглядом (явно был не рад такому вмешательству).
– Не переживайте, мисс Соврикас, вы в безопасности.
А вот после этих слов я действительно напряглась. Когда представитель власти, пусть даже не светской, говорит о безопасности, жди беды.