Ведун
Шрифт:
Глава 10
Но средь житейских передряг
я говорю: «Ты понимаешь -
тамбовский волк тебе не враг,
но самый преданный товарищ!»
Александр Лысиков
— Наташенька, я не ободряю твоего решения отправиться в неметчину, да еще с детьми.
— Ну что ты, Ванечка, доктор Зиверт самый компетентный в империи специалист в области женских расстройств, он плохого не посоветует. К тому же, зима на носу этот проклятый холод, который я терпеть не могу, снег, вечно серое небо над головой. Если бы со мной был Драгомир, я бы, разумеется, никуда не поехала. С тех пор, как мой муж сгинул на Кавказе, мне так тоскливо, ты представить себе не можешь.
— Хорошо, решила, отправляйся. Но зачем детей с собой брать? У Алёны и Андрея учебный процесс, а ты его нарушаешь.
— Ничего, они у меня дети способные. Вон у Леночки недавно целительский Дар открылся. Андрюшенька также в скором времени должен проявить себя в этом плане с самой лучшей стороны. Немного солнца и тепла детям не помешают, наоборот укрепят их организмы. К тому же, целебные воды оказывают весьма положительное действие не только на взрослых.
— К сожалению, Наталья, даже как опекун наследника рода, я не могу запретить тебе отправиться на воды. Возьми, хотя бы блиндированный вагон с охраной. Мало ли что может случиться во время путешествия.
— Блиндированный вагон, говоришь?! Это чтобы на каждом полустанке раболепные чинуши губернско-уездного розлива устраивали цирковое представление по случаю приезда боярыни Иноземцевой-Шуйской, с хлебом солью, пышногрудыми девками с нарумяненными свеклой щеками и навязчивыми приглашениями погостить пару-тройку дней в каком-нибудь богом забытом Задрипинске, коих по пути следования видимо-невидимо? А ведь откажешь, обидятся, славу о тебе дурную пустят гулять по всей России-матушке, мол, зазнайка простого народа чурается и так далее в том же духе. Эта мелкотравчатая публика на словах тебя безмерно уважает и готова перед тобой едва ли не стелиться, в душе ненавидит, как самого лютого вражину. Нет, Ванечка, я решила сделать по-другому. Чтобы не привлекать стороннего внимания, мы, как представители мещанского сословия, прокатимся в купе вагона второго класса. Не переживай, пять суток, как-нибудь перекантуемся, зато никакого назойливого стороннего внимания, никаких провинциальных балов с дикими плясками вприсядку.
— Не любишь Наташа les russes ordinaires.
— Ты не прав, Ваня, как раз-таки простых русских людей я люблю и уважаю. Однако мне претит навязчивое гостеприимство мелкопоместного «олигархата», после которого какая-нибудь кумушка станет хвастаться перед товарками: «А у нас намедни сама боярыня Иноземцева-Шуйская изволили гостить, ажно три дни». Нет, не хочу, чтобы моя поездка растянулась на полгода. Ладно русское хлебосольство, а ведь нам еще через Польшу, а далее по землям кесаря и куче германских королевств, герцогств, баронств. И везде на нас будут обращать пристальное внимание. Так что лучше инкогнито без подобающего комфорта, но тихо без нервотрепки. А охрана… ты же непременно подсадишь в соседнее купе кого-нибудь из службы безопасности. На это согласна. Но только, чтобы без ненужного рвения. К тому же, — женщина вытянула перед собой руку, на раскрытой ладони возник ослепительный клубок молний размером с приличный арбуз, — любому супостату мало не покажется…
Боярин Иван Германович Иноземцев исполняющий обязанности главы рода резко тряхнул головой, отгоняя навязчивое видение разговора с невесткой полугодовой давности. Посмотрел на висящие на стене портреты брата, его супруги, племянницы и племянника, перечеркнутые внизу наискосок черными траурными лентами и негромко прошептал:
— Наташа, Наташа, что же ты наделала. Сама погибла и деток погубила.
Вот уже как полгода, этот человек не может простить себе, что не нашел тогда слов, чтобы уберечь своевольную женщину от опрометчивого поступка. Впрочем, самому ему в то время, желание невестки посетить курорт в немецких землях показалось не столь уж неправильной идеей. Она сильно тосковала, ведь прошло три месяца как пропал любимый супруг. Скорее всего, мертв, поскольку пленить сильного одаренного невозможно, и все это прекрасно понимали. Кто мог предположить, что похищение Драгомира лишь первое звено в длинной цепочке преступлений против рода Иноземцевых?
Аналитики из службы безопасности небезосновательно предполагают, что корни заговора с большой долей вероятности ведут за пределы государства. К таким же выводам пришли и специалисты Государя Императора. Его цель — рассорить два Великих рода, тем самым ослабить Россию в преддверии грядущей неизбежной войны в Центральной и Южной Азии. Кому выгодно? Предположительно, заклятым союзникам англичанам. Хотя, у французов также рыльце в пушку, уж больно крепки их связи с Блистательной Портой. Султан спит и видит, как бы присоединить непокорный Иран и часть российских владений на Кавказе. В свою очередь, шахиншах и сам не прочь, что-нибудь оттяпать у турок, да и в сторону российского Азербайджана с его нефтяными приисками с интересом поглядывает. Короче, клубок гадюк еще тот, куда ни ткни, всюду свой интерес, ослабить Россию.
Несмотря на то, что непосредственных исполнителей убийства невестки и её детей нашли довольно быстро, хладные трупы плохие свидетели. Удалось лишь установить, что душегубами были двое бывших военных, с позором изгнанных из армии судом офицерской чести за незаконное присвоение денежных средств из полковой кассы. Иными словами, за банальное воровство. Зря их не отдали под трибунал. На гражданке бывшие офицеры не успокоились и организовали банду, промышлявшую разбоями в городе Орел и его окрестностях. Каким образом заказчику удалось выйти на этих двух моральных уродов установить не получилось. Другие члены этой организованной преступной группы по поводу покушения на представителей двух боярских родов осведомлены не были. Впрочем, это не спасло их от заслуженной виселицы. Сливавший на сторону информацию обо всем, что происходило в семействе Иноземцевых истопник также был найден мертвым. Обидно, что настоящим злоумышленникам удалось спрятать концы в воду и уйти от ответственности.
Иван Германович протянул руку к стоящему на столике бокалу с искрящимся в льющихся через окно потоках солнечного света рубиновым Ch^ateau Latour, но тут же отдернул будто от раскаленного металла. Сегодня полгода, как не стало дорогих сердцу людей. Скоро поездка на Спасо-Преображенское кладбище, где под гранитными надгробьями покоятся тела Натальи и Алены Иноземцевых-Шуйских. Возложить цветы на могилки — его святой долг и появиться перед людьми даже в легком подпитии, пожалуй, будет неприлично. Жаль не было найдено останков брата и племянника, по всем законам церковным и государственным они пока считаются без вести пропавшими. И будут считаться еще десять лет, несмотря на то, что надежд на то, что они выжили теперь уже никаких нет.
Облачаясь в официальный костюм, Иноземцев одобрительно осмотрел себя в зеркало. Высокий подтянутый мужчина сорока трех лет, не гнушающийся занятиями гимнастикой и активного отдыха на свежем воздухе. Привык к средиземноморской кухне, от которой, как правило не толстеют. Гладко выбритое лицо, пожалуй, слишком красивое для представителя не самой прекрасной половины человечества. Кожа свежая без какого-либо намека на морщины. Каштановые волосы на голове стрижены и уложены по последней европейской моде.
Ценитель хорошего французского вина, но меру знает. За всю свою жизнь перебрал спиртного всего лишь раз на выпускном балу по случаю окончания Его Императорского пехотного училища имени фельдмаршала Апраксина и получению воинского звания подпоручик. Однако служить в Армию не пошел. Как наследник второй очереди отправился в путешествие по Европе, где и осел, вытребовав у родителя ежегодную сумму на содержание в размере десяти миллионов золотых рублей. Первым делом приобрел замок в понравившемся ему месте на Лазурном берегу и сделал его своей резиденцией.