Ветка кедра
Шрифт:
— Гарантии… — сказал Лех, вынул бластер и швырнул его на стол. — Вот вам гарантии. Я мог пристрелить вас в первую же минуту, когда вы еще не знали об этом. Надеюсь, этого достаточно?
— Да, — холодок недоверия исчез из глаз Крымова. — Я с самого начала подозревал, что вы прячете оружие, как только увидел, что сталось с Мозгом…
— А что мне оставалось делать? — Лех с видом крайнего простодушия развел руками. — Он же ничего не сказал про вас, я решил, что рудник — его единоличная акция, страшно испугался, вы сами понимаете — спятивший
— Не особенно. Если мы возьмемся вдвоем…
И тогда Лех ударил его, рывком рванувшись через стол, ударил жестко и метко. Крымов опрокинулся навзничь вместе со стулом, зазвенело стекло — кувыркнулся со стола какой-то самодельный прибор. Лех выпрямился, потянулся к бластеру.
Наверное, это было то самое пресловутое шестое чувство. Или просто едва слышный свист рассекаемого металлопластовой рукой воздуха. Он забыл о роботе не из беспечности — не успел привыкнуть к мысли, что земные механизмы способны причинить вред человеку. Все же он успел уклониться, и удар хотя и швырнул его на пол лицом вниз, пришелся вскользь. Он ненадолго провалился в беспамятство, а когда поднялся, цепляясь за стол, в комнате уже не было ни Крымова, ни робота, и бластер исчез со стола.
По шее текла кровь, голову возле правого уха ломило так, словно туда вбили гвоздь. Видимо, Крымов решил, что робот убил его, и не стал заботиться о трупе — все равно станции вскоре предстояло превратиться в пепел.
— Марш! — вслух приказал Лех себе. Всем телом налег на дверь. Пошел по коридору, шатаясь, отталкиваясь ладонью от холодных стен. Ввалился в комнату, где стоял лазер, оперся на пульт и посмотрел вниз поверх толстой белой трубы, обвитой хромированной спиралью. Робот бережно вел к вертолету прихрамывавшего Крымова. Им оставалось метров пятнадцать.
Стараясь ни о чем не думать, Лех нажимал клавиши и крутил верньеры. Вертолет был в перекрестье визира. Крымову оставалось всего несколько шагов, хотелось плакать и кричать, и Лех, боясь, что передумает, не сможет, закрыл глаза, вдавил до упора, до хруста красную рифленую клавишу…
Когда он открыл глаза, вертолета не было. Далеко протянулась широкая полоса черного пепла, и из пепла торчали там и сям оплавленные, скрученные лохмотья металла. Капля крови звонко упала на пульт. И снова — тишина. И снова — этот запах…
— Кто же ты? — шептал Лех. — Вот ты, именно ты? Профессор? Лаборант? Экскурсант? Отойди, не лезь…
Он прошел мимо Марии, как мимо пустого места, опустился на колени рядом с опаленной землей. Нагнулся, зачерпнул ладонью пепел. Кровь начала подсыхать и неприятно стянула кожу. Тишина. И этот запах.
— Но ведь нельзя было иначе, — сказал он небу, пеплу, неотвязному запаху. — Мне плевать на ваш метаболизм, пишете вы там стихи или нет — да какое мне дело? Мне важно знать — умеете ли вы ценить жертвы и приносить жертвы? А на остальное мне сейчас наплевать, будь вы хоть кладезем галактической мудрости…
Лех мельком подумал, что нужно отыскать и выпустить Остапенко, но не пошевелился — он знал, что сможет уйти от этой черной, сожженной инопланетной земли, лишь когда наступит ночь и пепел сольется с чернотой…
Александр Шведов
Во имя живущих
Первый раз в жизни бригадный генерал Нил О'Хиггинс был не брит. Кроме того, галстук съехал в сторону, верхние пуговицы кителя расстегнуты, фуражка каким-то чудом держалась на затылке.
— Я вас отдам под трибунал! — гремел его голос в бункере.
— Сэр… — попытался возразить капитан.
— Молча-ать!!! Говорить будете, когда я вас спрошу. Почему отказали ваши хваленые компьютеры?!
— Сэр! Они намеренно кем-то испорчены.
— Что?!
— Да, сэр. Диверсия.
— Парень, ты слышишь, что он говорит? — генерал повернулся к дежурному оператору, монотонно бубнившему в микрофон: «Джи-два! Джи-два! Почему молчите? Прием…» — Он спятил. Диверсия! Да туда, к компьютерам, — генерал ткнул пальцем себе под ноги, — лишняя молекула не просочится!
Сержант-оператор вскочил.
— Виноват, сэр! Но капитан Дигби прав… Группа электронщиков пятнадцать человек, сэр, уже четверть часа как в блоке «СИ»… После того как они вошли туда, связь с группой прервалась.
— Джи-два? — фыркнул генерал.
— Да, сэр!
— Дьявольщина! — О'Хиггинс достал смятый платок и вытер пот.
— Сэр! — выступил вперед Дигби. — Ко всему прочему отсутствует связь с другими ракетными отрядами.
Генерал исподлобья взглянул на него.
— Если сейчас противник нанесет ядерный удар…
— Сэр! — закричал оператор. — Нас вызывает восьмой ракетный дивизион! Только изображения почему-то нет.
— Плевать! — Генерал заметно приободрился. — Ну-ка, парень! Прибавь громкости, раз видео не работает!
Оператор включил полную громкость, и бункер огласился визгливым истерическим смехом.
— Эй! — взревел генерал. — На связи О'Хиггинс. Какому это сукину сыну так весело?!
Смех оборвался.
— Вот так-то лучше. Доложите обстановку! — потребовал генерал.
— Обстановку? — удивился голос. — Ха-ха-ха! Ему нужна обстановка! — загадочный собеседник вновь разразился истерическим хохотом. — Обстановка?! Дом с привидениями. Сумасшедший дом с привидениями!!! Ха-ха-ха! Вот какая обстановка!
— Заткнись! — заорал генерал.
Стало тихо.
— Так у вас этого нет? — спокойно вдруг спросил голос.
Генерал готов уже был разразиться потоком отборнейших ругательств, но Дигби, сжав ему плечо, прошептал:
— Позвольте мне, сэр?
Генерал от волнения даже не заметил нарушения субординации. Он кивнул головой.
— Слушай, парень! — заговорил Дигби. — Успокойся. Ну? Не надо впадать в истерику. Кто ты?
Голос Дигби звучал ровно, спокойно. Генерал почувствовал, что помимо своей воли тоже успокаивается.