Витражи
Шрифт:
Академик сел на свое место и обвел Совет невозмутимым взглядом. Все, кроме Аргниста, которому, видимо, что-то было известно, тревожно смотрели на него.
– Аргнист, будьте добры, расскажите нам о последних новостях.
Ментор встал, поправил серебряную цепь.
– Найдены виновные в беспорядках на Гандском базаре. Ими оказались прислужники черных колдунов. Шах вернул волшебников в столицу, правда Сагаат переведен к Вонтарам – в Ганд ему въезд закрыт.
Глава клана дальнодействия кряжистый великолатец
В Гоэр-Лате публично наказан плетьми алхимик Ренелиус – за клевету и подлог. Дома волшебников будут отстроены за счет средств, удержанных с поджигателей.
– И как это их так сразу нашли, – усмехнулся Брон.
– Словинская газета оштрафована на триста талеров. – Кто-то присвистнул. – И наконец, на епископа Словинского наложена епитимья за еретического характера – клянусь, я цитирую – «за еретического характера неподтверждение божественного участия в волшебном даровании». Каков стиль?!
Волшебники от души посмеялись. События последнего времени были столь угрожающи, что их можно было понять. Только клан истины не принимал участия в общем веселье. Когда шум стих, ментор Крис тихо спросил:
– А цена? Чем мы откупились? Вчера мессир Дерпент устроил целую иллюминацию в Тиэре. Я опасался, что расплавится Витраж.
Он кивнул наверх, где мир Дракона переливался разноцветными огоньками.
– Может быть, мессир академик соблаговолит объясниться?
Академик встал. Все взгляды скрестились на нем – доброжелательные и не очень, встревоженные и спокойные…
– Я дал Урбану Пятому бессмертие.
– Что?! – вскочил импульсивный ментор клана земли Саоэолл. Эльфы с трудом усваивают людской этикет, и Саоэолл не был исключением. – Какая наглость! Нечего на меня так смотреть, уважаемый Аргнист. Я уверен, что без вас тут не обошлось. С каких это пор мы раздаем бессмертие? Или я что-то упустил? Мессир Дерпент вот так, за здорово живешь, сделал бессмертным… и кого? Этого… святошу, который даже не признает за другими расами права на существование!
Эльф стремительно сел, отвернувшись от Академика. От гнева у него перехватило дыхание.
– Дорогой Саоэолл, мы все понимаем ваши чувства, – голос Ифсеи, мелодичный и чувственный, мог растопить лед и остудить пламень одновременно. – Это действительно странно. Но давайте все же послушаем Ревиала.
– Благодарю вас, Ифсея. – Академик поклонился. – Я понимаю и предвосхищаю ваши возражения. Действительно, с этим бунтом можно было справиться. Иными средствами. В конце концов, такое уже было в восьмисотом году от Падения и в тысяча двести седьмом. Скажем, Рассеянное заклятье через всех наших операторов – мир и покой снисходят на Континент.
Упрямый эльф помотал головой, гневно закусив губу. Было видно, что аргументы академика проходят мимо его. Ничего. Эльф гневлив, но благоразумен. Остынет, согласится.
– Но Рассеянное заклятье требует очень много энергии. Гораздо больше, чем бессмертие для какого-то священника, – продолжал академик. – Если я не ошибаюсь, любезный Брон, оно обошлось бы нам где-то в тысячу – тысячу двести фунтов кристалла?
– Где-то так… – неохотно подтвердил здоровяк. – А ваше бессмертие для этого проходимца, если говорить начистоту, и пуда не потянет.
– Но ведь дело не в этом, а в создании опасного прецедента, – заметил до сих пор молчавший Кроуль, глава клана врачевания. Кроуль был шэихом, и поэтому буря эмоций в зале заставляла его болезненно морщиться, прижимая большие тонкие уши к лысому черепу. – Ясно, что это прежде всего скажется на моем клане. Теперь каждый князек начнет требовать от моих людей бессмертия.
– Справедливо, дорогой Коуль, справедливо, но… я надеюсь, что никто не узнает о бессмертии Урбана.
Крис выразительно пожал тщедушными плечиками, Саоэолл горько усмехнулся.
– Помимо бессмертия я дал ему способность менять внешность. Посудите сами. Если его окружение будет знать, что Папа вечен, то единственный путь наверх – это убийство. А так… Урбан будет принимать облики наиболее подходящих кандидатур. Никто ничего не узнает.
– А как же оригиналы… сами эти кандидатуры? – спросил Брон.
Аргнист выразительно сложил руки перед грудью, кротко посмотрев наверх. Брон усмехнулся. Ифсея, все это время внимательно смотревшая в непроницаемое лицо академика, нетерпеливо взмахнула рукой.
– Ревиал, я знаю вас уже не первый десяток лет. У вас всегда есть туз в рукаве. Сделайте милость, откройте ваши карты. К чему тянуть. Я больше чем уверена, что затраты на Рассеянное заклятье – это не главное. У вас есть и другие аргументы?
Ревиал улыбнулся.
– Я лишний раз убеждаюсь, что от истины ничего не скроешь. Дело в том, что Папа Урбан Пятый, глава Святого престола, отец Мировой церкви… любезно согласился стать сторожевым псом Университета волшебства.
На секунду воцарилась потрясенная тишина.
– Что?! Как?! Что это значит? – раздалось затем одновременно со всех сторон.
– Все мы знаем, какие проблемы возникают у нас при смене пап. Каждый из них считает своим долгом поставить на место этих зарвавшихся волшебников. Каждый начинает вновь плести заговоры и подстрекать недовольных. А папа Урбан Пятый дал клятву вечно стоять на страже интересов Университета, используя для этого все свое влияние. Вот так.
Волшебники обескураженно переглядывались. Даже Саоэолл удивленно, уже без всякой злости смотрел на академика. Общие чувства выразил Брон: