Визит очумелой дамы
Шрифт:
– Ну ты даешь, - искренне восхитилась Лиза, дослушав меня до конца, - ну, круто! Римма озвереет!
– Это особенно приятно!
– Здорово! Бабки пополам, идет?
– Идет, - я охотно кивнула.
Мы поднялись на шестой этаж.
Я надавила на кнопку звонка и держала ее долго-долго. Мне никак не хотелось смириться с очевидным фактом - Луши дома не было. В ее квартире царила могильная тишина.
– Ну и что теперь будем делать?
– с тяжелым вздохом спросила Лиза.
– Так и торчать на
Что я могла ей ответить? Ситуация удивительно напоминала начало всей этой трагической истории, когда я заявилась к Луше со своими сумками и тоже не могла до нее дозвониться. Тогда она просто была в душе и в конце концов открыла, но сейчас...
Я прислушалась, плотно прижав ухо к двери. Шума льющейся воды не было слышно.
Ехать обратно к Лизе ни в коем случае нельзя, Глухаренко наверняка пришел в себя, освободился и жаждет мести. Дом в Озерках тоже засвечен. Куда деваться?
Неожиданно за спиной у меня тихо скрипнула дверь.
События последних дней обострили мою реакцию. Я резко обернулась и увидела Варвару, которая осторожно выглядывала из-за своей двери.
– Маша, это ты?
– шепотом спросила она.
– А что - я так изменилась, что меня уже и узнать нельзя?
– осведомилась я достаточно громко.
– А где Луша?
– А это кто с тобой?
– ответила Варвара вопросом на вопрос.
– Лиза, подруга моя, - я не стала вдаваться в излишние подробности.
– Подруга, точно? Ну, тогда заходите!
– Варвара откинула цепочку и распахнула свою дверь.
– Зачем нам к тебе?
– спросила я.
– Ты лучше скажи, где Луша.
– Вы заходите, девочки, заходите!
– настаивала она по-прежнему громким шепотом.
Я пожала плечами и вошла в ее квартиру. Лиза, настороженно оглядываясь, последовала за мной.
Из кухни послышался шорох, и в коридор выскользнула Луша собственной персоной.
– Луша, ты здесь, - я кинулась к тетке с распростертыми объятиями, - слава богу! А мы звоним-звоним, я уже беспокоиться начала, не случились ли с тобой чего...
– Я решила подстраховаться, - сообщила Луша страшным шепотом, - за нами такая охота, что лучше соблюдать некоторые меры предосторожности.., тем более сейчас, пока этот документ у нас!
– И она прижала руку к груди. Надо думать, именно там, под ее нарядной молодежной кофточкой, было спрятано злополучное завещание.
– А как ты объяснила все это Варваре?
– спросила я, на этот раз тоже шепотом, покосившись при этом на Лушину соседку, с нарочитым равнодушием вытиравшую пыль с вешалки.
– Как объяснила?
– переспросила тетка неожиданно громко.
– Как есть, так и объяснила, что ты поссорилась со своим хахалем Генкой, что он, мерзавец этакий, прямо проходу тебе не дает, устроил настоящую охоту, и такой он вредный и опасный тип,
– А-а, - протянула я, - так ты всю правду, получается, выложила?
– А что нам скрывать?
– громко и театрально воскликнула Луша, как актриса, воспитанная на системе Станиславского.
– Варвара нам, считай, как родная, нам от нее скрывать нечего!
Во всем Лушином эффектном выступлении меня больше всего удивило то, что она назвала себя "не очень молодой женщиной". Это было что-то новенькое в ее репертуаре.
На всякий случай оттеснив тетку в дальний конец коридора, подальше от Варвариных ушей, я уже настоящим шепотом вкратце поведала ей о наших последних приключениях и о том, что в результате армия противника потерпела очень большой численный урон и вряд ли сможет в настоящий момент организовать за нами серьезное наблюдение.
– Так что - можно вернуться домой?
– обрадовалась Луша.
– Думаю, да.
Луша сообщила Варваре, что Генка нахулиганил в ресторане и попал на пятнадцать суток, так что ближайшие две недели мы можем жить совершенно спокойно. Варвара выслушала сообщение, выпучив глаза, и проводила нас до Лушиной квартиры.
Луша занялась приготовлением легкого ужина из подручных средств, а мы с Лизой удалились в комнату и приступили к детальному обсуждению нашего гениального плана.
Этот процесс был в самом разгаре, когда из моей сумочки раздались первые такты Сороковой симфонии Моцарта.
Я изумленно уставилась на свою сумку и только после третьего повторения популярного музыкального фрагмента вспомнила, что там у меня лежит мобильник Глухаренко.
Я торопливо открыла сумку, достала телефон и поднесла его к уху.
– Ты, кретин недоделанный, ты куда пропал?
– раздался в трубке до боли знакомый голос веселой вдовы Риммы Петровны Караваевой.
– Ваш недоделанный кретин в данный момент лежит в подвале, связанный по рукам и ногам. Адреса не называю, пусть у вас будет на ближайшие сутки еще одно интересное занятие.
– Кто это?
– удивилась Римма, и тут же ее понесло в обычной интеллигентной манере:
– Ах, это ты, сучка! Ну ты у меня доиграешься! Я тебя достану! Приготовлю из тебя карпаччо!
– Очень мило, - невозмутимо ответила я, - я тоже хорошо отношусь к традиционной итальянской кухне, но блюдо, приготовленное из вас, не рискнула бы попробовать - отравление гарантировано!
– Ах ты, сучка!
– Повторяетесь, Римма Петровна. Но вообще-то я хочу сделать вам деловое предложение, раз уж вы мне любезно позвонили...