Восходящая тень (др. изд.)
Шрифт:
Не успев даже понять, когда она обняла саидар, Илэйн сплела потоки Воздуха вокруг дерущихся, так что никто из них не мог даже шевельнуться. Они застыли на месте.
— Что это значит? — ледяным тоном спросила Илэйн.
— Как вы осмелились, мастер Домон? — так же холодно поинтересовалась Найнив. — Отпустите ее сейчас же. — К Эгинин она обратилась куда более сочувственно:
— А ты, Эгинин? Я не понимаю, почему ты хотела его ударить. Домон, я же велела вам ее отпустить!
— Он не может, Найнив, — пояснила Илэйн, сообразив, что, не разозлившись, Найнив не может не только
Темноволосая женщина лежала неподвижно, закрыв глаза и сжав губы. Рука ее так вцепилась в рукоятку ножа, что побелели костяшки пальцев. Домон переводил взгляд с Найнив на Илэйн, его чудная иллианская бородка потешно топорщилась. Он только и мог, что повернуть голову, тело было накрепко спеленуто.
— Эта женщина… она — шончанка! — проворчал контрабандист.
Илэйн с Найнив недоуменно переглянулись. Эгинин? Шончанка? Ну и сказанул! Быть того не может! Просто не может быть.
— Вы уверены? — медленно и спокойно переспросила Найнив. Похоже, услышанное ошарашило ее не меньше, чем Илэйн.
— Уж кого-кого, а ее я никогда не забуду, — уверенно заявил Домон. — Шончанка, и не просто шончанка, а капитан их проклятого корабля. Это она захватила мое судно и отволокла в Фалме. Она меня в плен взяла — мне ли ее лица не помнить!
Эгинин молчала, лишь по-прежнему крепко сжимала рукоятку ножа. Надо же, такая приятная женщина — и вдруг шончанка, подумала Илэйн. Она осторожно расплела несколько потоков, высвободив руку с ножом.
— Отпусти нож, Эгинин, — попросила она, опустившись на колени рядом с лежащей женщиной. — Пожалуйста.
Помедлив, Эгинин разжала побелевшие пальцы. Илэйн забрала нож, потом расплела потоки.
— Отпустите ее, мастер Домон. Пусть встанет.
— Вы ее не знаете, госпожа, — запротестовал Домон. — Эти Шончан ровно из железа сделаны. Она на все способна…
— Дайте ей подняться.
Ворча себе что-то под нос, бородатый моряк выпустил руку Эгинин и торопливо отступил в сторону, словно опасаясь, что она снова бросится на него. Но темноволосая женщина — шончанка — просто стояла, растирая плечо и исподлобья поглядывая на Домона. Бросив быстрый взгляд на дверь и поняв, что прорваться к выходу не удастся, она спокойно вскинула голову. Трудно было не восхититься ее самообладанием.
— Шончанка, — буркнула Найнив. Она зажала в кулак кончики длинных кос, потом как-то странно посмотрела на свою руку и поспешно разжала пальцы. Однако брови ее оставались сдвинутыми, а лицо крайне сердитым. — Шончанка! Втерлась к нам в доверие, а сама… Я-то думала, что вы все убрались за море, откуда вы родом. Зачем ты здесь, Эгинин? А ну отвечай: ты случайно с нами встретилась или выискала нас специально? Может, ты хотела заманить нас в ловушку, чтобы ваши мерзкие сул'дам надели на нас ошейники?
Голубые глаза Эгинин на миг расширились от удивления.
— Да, да! — Голос Найнив звучал резко и сурово. — Мы знаем о ваших сул'дам и дамани. И знаем больше, чем вы. У вас в обычае сажать на цепь женщин, умеющих направлять Силу, но и те, кто управляет ими, тоже на это способны. На каждую женщину, которую вы держите на привязи как собаку, приходится десять, а то и двадцать, о способностях которых вы даже не догадываетесь.
— Я это знаю, — промолвила Эгинин, и у Найнив отвисла челюсть.
У Илэйн глаза полезли на лоб:
— Ты знаешь? — Она вздохнула и неуверенно продолжила:
— Эгинин, мне кажется, ты лжешь. Сама я встречалась с Шончан только раз, и встреча была недолгой, но от человека, который их неплохо знает, я кое-что слышала. Шончан даже не испытывают ненависти к женщинам, способным направлять Силу. Они просто считают их животными. Если бы ты знала, если бы вы все знали, что направлять могут не только дамани…
— Женщин, которые носят браслет, можно научить направлять Силу, — сказала Эгинин. — Раньше я и не подозревала, что этому можно научиться, мне внушали, что женщина от рождения либо способна на это, либо нет. О том, что скрытые задатки можно развить, я впервые услышала от вас и, поразмыслив, поняла, что это может относиться к сул'дам… Можно мне сесть? — Говорила она с восхитительным спокойствием.
Илэйн кивнула. Домон поднял опрокинутый стул и, когда Эгинин села, встал у нее за спиной. Темноволосая женщина взглянула на него через плечо и сказала:
— Когда мы встречались в прошлый раз, ты не показался мне таким… серьезным противником.
— Еще бы. Тогда ты высадила на мою палубу два десятка солдат в доспехах, да еще у тебя была эта проклятая дамани, готовая разнести мое судно на части. Одно дело — подцепить акулу на крючок с лодки, и совсем другое — ловить ее в воде голыми руками. Я не такой дурак. — К удивлению Илэйн, он ухмыльнулся шончанке и, потирая бок — не иначе как Эгинин все-таки ухитрилась ткнуть его кулаком под ребра, — произнес:
— Я тоже тебя недооценивал. Решил, что, ежели ты без панциря и меча, совладать с тобой ничего не стоит. Ан не тут-то было.
Илэйн не переставала поражаться выдержке Эгинин. Казалось, мир этой женщины рухнул, а она держалась как ни в чем не бывало. Сама Илэйн была не в состоянии представить себе, что могло бы перевернуть ее собственное представление о мире, но хотела надеяться: если такое случится, она сумеет встретить потрясение столь же достойно, как и Эгинин.
Я не должна думать о ней чуть ли не с любовью! Эта женщина — шончанка. Обернись все иначе, и они надели бы на меня ошейник, точно на собаку. О Свет, разве можно заставить себя не думать о ком-нибудь с любовью, если…
Найнив, похоже, подобных трудностей вовсе не испытывала. Упершись в стол кулаками, она склонилась к Эгинин так яростно, что ее косы закачались среди тарелок и мисок:
— Что ты делаешь здесь, в Танчико? Я думала, что после Фалме вы все убрались восвояси. И почему ты задумала втереться к нам в доверие? Зачем мы тебе? Если ты собиралась надеть на нас ошейники, то просчиталась.
— Ни о чем таком я даже не думала, — ровным голосом ответила Эгинин. — Мне просто хотелось побольше разузнать об Айз Седай. Я… — Она умолкла и в первый раз как будто почувствовала себя не совсем уверенно. — Вы совсем не такие, какими я представляла себе Айз Седай. Вы… вы мне понравились, да помилует меня Свет.