Восток. Запад. Цивилизация
Шрифт:
– Кому и когда это мешало, - не удержался Чарльз.
– Дела? Финансы? Деньги я способен лишь тратить. Вот и вышло, что я на диво бесполезное создание, привыкшее жить с комфортом и без особых обязательств. Да и отец к тому времени не то, чтобы остыл, скорее сполна осознал мою никчемность и бесполезность. А потому выбросил из головы… до последнего я просто избегал встречи.
– И когда все изменилось?
– Ему понадобилось уехать. И… он, верно, имел некоторые опасения, если призвал меня к себе, сказал, что я ничтожество, но так уж вышло,
– Погодите, какая благотворительность?
– Еще моя матушка начала… отец был сложным человеком. А вот её любили. Она многое сделала. Открыла лечебницу для бедных. Собирала помощь… приюты, в которых любой мог просто прийти и получить миску супа. Без нотаций. Без душеспасительных бесед. Самые простые правила. И хорошая еда. Четыре школы, три из которых – с мастерскими. Да… она была достойной женщиной. И я в меру возможностей пытался… что-то хоть пытался делать. Вот… Алистер заверил, что не станет вмешиваться. Что наоборот, я могу заниматься благотворительностью. И своим маленьким увлечением. Беспокоиться не о чем. Правда, слова не сдержал. Сперва в доме изменились слуги…
Тяжкий вздох.
– А потом вот… погодите… - он чуть придержал Чарльза за руку. – Я… мне жаль. Честно… но я и вправду слаб. Сильный человек нашел бы способ… отказать ему. А я… я и не пытался. То есть пытался, но это больно, а я плохо переношу боль. Я мог бы умереть, но вряд ли его это остановило бы. Мой сын… восхищается Алистером. Меня он полагает ничтожеством, а говорить… рассказать…
Вздох.
– Зачем вы все это говорите?
– Помогите… дойти до кабинета. На меня здесь особо не обращают внимания. Так… когда-то я увлекался историей. За это отец тоже меня презирал, потому что история – это… глупость, особенно если она прибыли не приносит.
В этой части дома сумрачно и пыльно. Окна заросли серой пеленой. Под потолком – паутина, да и клочья пыли катаются по грязному ковру.
– Сюда почти и не заглядывают. Слуг… его слуг не так и много. И они не успевают всего. Я… я не особо нужен. Но и к лучшему… откройте дверь. Проклятье ослабляет. Алистер держит его… уж не знаю, зачем… скорее всего ему некогда возиться с наследством, все-таки передача дел требует внимания. Или может, моя смерть привлечет внимание. Или плевать ему на меня… главное, что тут никого.
Запах спертого воздуха.
– Окна заедают, не хватает сил открыть, - дядюшка вздохнул. – Нет, не стоит… вдруг да заметит кто. Хотя… его беда в самоуверенности, - он не преобразился, этот пухлый суетливый человек. Не стал выше, серьезнее, выражение лица и то осталось прежним, испуганным и виноватым. – Отец был таким же… я его любил. Но когда любовь что-то да значила? Погодите…
Кабинет не сказать, чтобы большой.
Стол.
Шкафы.
– Где-то… где-то…
Дядюшка перебирал листы.
– Я давно ничего не прячу. Когда прятал, то искали, смотрели… и сейчас порой… но уже реже, реже… так вот… история интересна. Хотя бы тем, что там было все… почти все… то, что сейчас… оглянись и найдешь…
Он устало махнул руками и флягу достал. Протянул Чарльзу, но тот покачал головой. От трав ли, от проклятья, но в теле ощущалась слабость.
– И верно… та еще отрава… Алистер приносит. Говорит, что надо пить, но эта дрянь блокирует дар… да… у меня он никогда-то особо не был выражен, а тут вот… так где же он.
Зашелестели бумаги.
Листы соскользнули со стола, и Чарльз их поднял.
– Вот… - дядюшка вытащил из-под грязноватого вида тетради нечто. – Взгляни… правда, чудо?
– Что это?
Длинная игла?
Нет, скорее… кинжал? Стилет?
– Ритуальный клинок сиу, - дядюшка держал его осторожно, двумя пальцами. – К слову, настоящий, да… на рынке полно подделок. Сейчас сиу и орки входят в моду, вот некоторые и начинают играть в коллекционеров. Отдельный бизнес, к слову.
Вот теперь он явно ожил.
– Но этот – настоящий… тут когда-то случилась одна история… с замирением племен… в общем, грязная довольно.
– Я знаю. Крысолов.
– Ах да… да, об этом что-то такое писали. Но и хорошо. Так вот… я… сумел организовать раскопки. На месте, где стоял их лагерь… отец тогда был занят с Алистером, да…
Сам клинок – с ладонь длиной.
И не из стали.
– Кость? – Чарльз все же осторожно коснулся его. Белый. И горячий какой. Странно, что горячий…
– Совместная с университетом… большой Мак полагал…
– Вы знаете его?
– О да, еще со времен учебы в университете, хотя мы не были особо близки. Он надеялся отыскать что-то… что-то, что подтвердит его безумную теорию об иной, утраченной цивилизации. Вот…
– И что нашли?
Рукоять узкая и тонкая, не под человеческую руку.
– Нашли… останки, хотя не так и много. Полагаю, большая часть убитых была сброшена в море. Все же захоронить такое количество людей… нелюдей проблематично. Но кое-какие материалы уцелели. Остатки орудий, наконечники копий и стрел… некоторые культурные предметы. А я – нож.
Сиу.
В этом сомнений не оставалось. Чарльз чувствовал эхо знакомой силы.
– Полагаю, его спрятали. Он лежал отдельно от прочих вещей. В… расщелине… и я взял его.
– Зачем?
– Сиу… что вы знаете о сиу?
– Немного, - признался Чарльз.
– Как и все мы… но… в свое время я собирал легенды… сказания… так вот, почти все они явно говорят, что сиу – дети тьмы.
Замутило.
– И знают о ней больше, нежели мы с вами, да…
– И как…
Дядюшка прижал палец к губам.