Я случайно, господин инквизитор! или Охота на Тени
Шрифт:
— Он у нас бессмертная зараза, — вздохнул Заэль, навалившись на стол, подпирая щеку рукой и меланхолично покручивая бокал в руках.
— Я не бессмертный, Заэль, — возразил Ильфорте. — Но с вами скоро стану бессмертным. Ты ведь знаешь, что смех продлевает жизнь? Ну вот. А я только и делаю, что ржу, наблюдая за вашей семейкой. Лучше всякого сериала.
— Нервный "сериал" какой-то, — усмехнулся Заэль, хитро сощурившись. — Пока Морис не вырос, вы с Эриком как-то не очень часто ржали. Скорее уж рыдали.
— Я не просился на ручки!! — тут же вставил Эрик.
— …другой — хныкал в правое плечо и просил заменить его на посту Наставника академии хоть на денек, — как ни в чем ни бывало продолжал Заэль.
— Было дело, — не стал отнекиваться Ильфорте. — Просил. Я бы на тебя посмотрел, будь ты на моем месте.
— Упаси боже, — Заэль на всякий случай и по дереву постучал и сплюнул через левое плечо. — Большое счастье для меня, что метка Наставника академии Армариллис проявляется по воле судьбы, а не по твоему желанию.
— А как было бы хорошо сбагрить на кого-то воспитание ваших слишком талантливых деток, — мечтательно вздохнул Ильфорте. — Я, конечно, не удивлен, что ты, Эрик, только сейчас решил вторым ребенком обзавестись… Больно много с Морисом раньше мороки было. Невозможно такое в прямом смысле взрывоопасное чудо с кем-то совмещать.
— О да, — охотно поддакнул Эрик, очень энергично кивая. — Я двадцать восемь раз восстанавливал наполовину разрушенный дом, пока Морис не научился полностью контролировать все свои превращения.
— А я тридцать два, — мрачно отозвался Ильфорте, уткнувшись в бокал с вином. — Тридцать два раза я восстанавливал обрушенные залы в академии после очередного бесконтрольного обращения и полета в виде гигантского дракона или еще какой-нибудь могущественной дряни по коридорам. Тридцать. Два. Долбанных. Раза.
— Вы их считали, что ли? — хохотнул Заэль.
— Конечно, считали, — кивнул Эрик. — Мне было интересно, на каком по счету ремонте все это безумие остановится.
— Ты еще вспомни, как мы его с тобой вылавливали из канализации, когда Морис случайно превратился в дождевого червя, и его смыло во время проливных дождей, — пробормотал Ильфорте.
— О, я это помню! — встрепенулся Заэль. — Долго вы тогда проковырялись. Было весело!
— Не очень, — в один голос сказали Ильфорте с Эриком, на лицах их отразилась мука.
— А еще было невесело, когда он впервые обернулся ястребом и улетел в горы. Улететь-то улетел, только там в прямо в чьем-то гнезде обернулся ребенком и обратно прилететь не мог. Как вспомню, как мы его искали и вытаскивали… — Эрика аж передернуло от воспоминаний о той спасительной операции.
— Они еще с Фьюри на пару вместе чудили, — припомнил Заэль.
— О-о-о да-а-а, —
— Два брата-акробата, чтоб их, — проворчал Ильфорте. — Не разлей вода, не разнеси война. Мало их по одиночке было, так они еще использовали любой удобный случай, чтобы вместе что-нибудь сотворить.
— Ну, справедливости ради стоит заметить, что Фьюри всегда спокойнее был и влипал в неприятности, только когда его подбивал на очередную авантюру Морис, — вздохнул Эрик. — Особенно когда тот в самого Фьюри обращался, и они оба пудрили нам мозги. Не всегда удавалось быстро отличить одного от другого.
— А помнишь, когда плавали в море, и он впервые обернулся рыбкой, а? Думал, что чокнусь, пока найду среди рыбок-клоунов того единственного нашего. Клоуном тогда правда чувствовал себя я.
— Ты хотя бы чувствовал. Я вот, по ощущениям, клоуном еще и выглядел. Когда дрался с чайкой, чуть не проглотившей Мориса, — у Эрика слегка дернулся левый глаз. — Я после того случая долго отказывался ехать на море. Пока Элизабет мне по башке не надавала.
— Да ты и после этого ездил туда с опаской и от Мориса ни на шаг не отходил! — фыркнул Заэль.
— И не зря не отходил, — еще более мрачным голосом произнес Эрик. — Он ведь потом дельфином обернулся и уплыл в другой конец страны. Я тогда чуть с ума не сошел от нервов, разыскивая его. Нашел на лазурном берегу, играющегося в песочек и радостно показывающего мне домик из ракушек. Было дикое желание в этом же песочке прикопать и ракушкой сверху прикрыть.
— А его путешествие на юг со стаей перелетных птиц помнишь? — с нервной улыбкой спросил Ильфорте. — И то, как нам весело было его искать?
— Помню. К сожалению.
— М-да…
— Н-да.
Они немного помолчали. Молчание это было наполнено сочувствием и пониманием. Одной болью, разделенных на двоих. И сдавленным смехом наблюдающего со стороны Заэля.
Ильфорте снова кинул взгляд на дальний столик, где над чем-то смеялись Морис с Флорианеттой.
— Ну… За Флору всё-таки, — поднял он бокал с вином в воздух.
— И за фундаментальные законы Вселенной, — отсалютовал Эрик своим бокалом и иссушил его до дна.
— Эх, прям ностальгией накрыло, — мечтательно произнес Заэль, довольно и сонно щурясь и наблюдая за игрой в шахматы. — С маленькими талантливыми детьми тяжело, конечно, но зато есть потом что вспомнить, и вспоминается с улыбкой. Может нам с Эльзой подумать еще о…
— Слышь, горшочек, не вари, — угрожающе прервал Ильфорте. — Хватит с тебя. И с меня, — его глаз нервно дернулся. — Если из тебя второй Эрик вылезет, я наложу на себя руки.
— Знаешь, если из меня вообще кто-нибудь когда-нибудь вылезет, я тоже наложу на себя руки.