Я выжгу в себе месть
Шрифт:
Его следовало бы назвать одним из вороньих царей, но у них никогда не было вожака, его собратья жили по-своему и не мешали другим. Врану повезло родиться удивительно выносливым и сильным. За это его любили ведьмы, колдуны и обитатели Нави. Только он мог пересекать Грань миров с посланиями от живых и мертвых. У иных не хватало сил – уж слишком сдавливал Навий мир. Вран и сам порой едва уносил крылья оттуда.
Знал бы кто, какой там тяжелый воздух! Он давил на Врана, но снизу скребли когтями обитатели Нижнего мира. Они чуяли тепло и жаждали его крови. Поэтому
Мало кто из его собратьев бывал в Нави, мало кто забирался так глубоко, поэтому Врана любили и даже наделяли колдовской силой, вливая ему в кровь необычайную мощь. Ворожба помогала ему легко проноситься мимо мертвых тварей и приземляться прямиком посреди костяного дворца. Белоснежного, острого.
Вран осмотрел башню из человеческих черепов и заметил, что она стала немного выше. Видимо, к ее хозяину снова присылали неупокоенных. Там, в Яви, их убивали, превращая в заложных покойников. Навий колдун охотно принимал их и обращал в прах.
Иногда колдуна называли царем, но то было неверно. В мире Нави не могло быть царя – никто не властен над Смертью. Для всех было загадкой, как давно и почему среди мертвых поселился живой колдун, что он сделал, как поборол саму Смерть или договорился с Мораной. Вран видел, что он спокойно жил в доме из людских костей, иногда пил отвары с живой или мертвой водой и писал письма знакомым ведьмам.
Колдун жил в мире Нави так давно, что его прозвали Бессмертным, а за худобу и костяной дом – Кощеем. Впрочем, вид у него все еще был вполне человеческий. Бледный, худой, и все же в нем теплилось пламя Жизни.
– Принес? – Кощей отряхнул смоляную мантию и хмуро взглянул на Врана.
Тот потянул лапу вверх, позволяя снять письмо, а вместе с ним и сосуд с колдовским отваром.
Колдун развернул кусок бересты и принялся внимательно читать. Вран не узнал, что было в письме, – Кощей сразу же спалил его в пламени свечи, стоявшей рядом, затем схватил сосуд, залпом выпил прозрачный отвар, густо пахнущий полынью, и выдохнул.
– Во дела, – покачал он головой. – Иной раз жалею, что от живых отстранился.
Вран ничего не ответил. Кощей мог сколько угодно жаловаться на собственную участь или ворчать, его все равно никто не слышал уже много столетий. Вран не помнил, останавливались ли когда-нибудь во дворце живые, хотя ходили слухи, что временами к Кощею приходили ведьмы – самые могущественные из них, которые могли спокойно пересечь Грань и погостить в мире Нави седмицу-другую. Но мало кто верил в подобное, ведь все знали, что с того света не возвращаются. Только самые выносливые вороны могли пересекать границу и недолго оставаться среди мертвых.
– Передашь ведьме мое согласие, – сказал Кощей. – И смотри не перепутай, а то все перья повыдергиваю.
– Не повыдергиваешь, – фыркнул Вран. – Но я тебя понял, все передам.
Он не без удовольствия покинул костяной дворец. Хмурый Кощей никогда не нравился Врану, как и весь Навий мир, где вечно кто-то выл, стонал и плакал.
Интересно, что заставило Кощея отречься от Жизни? Тут тоже оставалось полагаться на слухи. Старшие еще в детстве рассказывали Врану, что Кощей Бессмертный когда-то давно был юношей, полным надежд и веры в лучшее, а после познал войну, кровь, море предательства и коварства, поседел раньше времени и возненавидел даже воздух, которым дышал. Все вокруг казалось ему отравленным человеческой хитростью и двуличием. Тогда Кощей, охваченный презрением, чуть ли не плюнул богам в лицо, Он сам ушел в царство Смерти раньше своего срока, но Смерть не знала, что с ним делать, – для Навьего царства он был слишком чист. Но боги не пустили его в высший мир. С тех пор сидел Кощей в костяном дворце, хмурился, писал о всяком знакомым ведьмам, иногда посылал подарки и ничуть не менялся со временем.
Многие ворожеи были ему благодарны, ведь только он добывал мертвую воду, бесценную для разных колдовских дел. Вран не мог унести много, поэтому приходилось ведьмам довольствоваться небольшими сосудами или волшебными мешочками, но и это было им в радость.
Вран летел над мрачным Лесом. Внизу шипели духи Нави. Те, что посильнее, принимали облики прекрасных девок. Они предлагали ворону сладости, кровь, воду и много отдыха. Вран вскидывал голову, чтобы не видеть их, – вокруг царила серость вместо ясного неба. В мире мертвых не светило солнце – вечнозеленые кроны плотно окутывал густой туман, скрывая то, что творилось в вышине. Но Вран и так знал, что за туманом лишь бескрайняя пустота.
Удивительно, как Кощей не сошел с ума, прожив не один век в одиночестве, среди тварей и мрака. Наверное, он видал и худшее. Возможно, его хотели убить лучшие друзья или полюбовница. А может, и то и другое – не просто так он поседел в молодости. Если судить по его виду… Вран сказал бы, что Кощей познал всю черноту мира. Незавидная участь.
Врана передернуло от одной мысли об этом, и он ускорил полет над безумным и жутким Навьим миром. Чего только стоили лики, вырезанные на стволах деревьев! Они изображали мучения и словно кричали: «Остановись!» Но стоило замереть и засмотреться, как из ниоткуда наверняка появились бы лапы… В Навьем мире нет живых, никаких путников.
Чем раньше он вернется к живым, тем лучше. Там и передохнет, и отоспится, и восстановит силы.
Лихое пламя отплясывало в глазах Мрака. Ягиня внимательно наблюдала за гостем. Черный всадник оставил коня во дворе и с усмешкой попросил подать ему хорошего вина и мяса. Пришлось посылать Домового в погреб. Сама она спускалась бы долго, годы давали о себе знать.
– Отчего не велишь сходить помощнице? – Мрак, склонив голову набок, принялся перебирать свои угольные кудри.