Записки I-тетрамино
Шрифт:
Атмосфера тем временем сгустилась настолько, что корабль стало ощутимо потряхивать на воздушных ямах. Я быстро сел обратно в кресло, отодвигая воспользовавшегося моментом подтягивающегося кота.
— Мы уже приехали, мамочка? — тут же спросил кот. — А сейчас? — спросил он через секунду, выглядывая в окно.
Да, я не очень умный. Сделать близорукому коту очки, чтоб он мог смотреть видео на ноутбуке, пока я вкалываю на работе, было стратегической ошибкой. Равно как и скачивать ему все мультфильмы про котов, чтоб он сумел выбрать себе ролевую
Ролевую модель кот себе выбрал. Что есть, то есть. Беда в том, что это была ролевая модель Осла из "Шрэка". А что если бы кот выбрал своей ролевой моделью Кота в сапогах? Он бы ведь не сапоги тогда начал носить. Он бы мир взялся перекраивать. Нафиг, нафиг. Пусть лучше Осёл.
Тем временем мы спустились до верхних слоёв атмосферы и сейчас неслись, пронзая легкие перистые облака. Под нами расстилалась всё та же унылая пустошь с редкими следами цивилизации: заброшенными фермами, огороженными изгородью кусками пустыни, пустыми каналами, бесполезными ажурными мостами и крохотными городишками, в которых еще теплилась жизнь. Это было заметно по ползущим крошкам автотранспорта.
— На горизонте город, — сказала Никсель, — лечу к нему.
— Согласен, летим к городу, — сказал я, прекрасно понимая, что Никсель полетит, куда решила, при любом моём ответе.
Виднеющийся на горизонте город имел на удивление мультяшную планировку. Так обычно рисуют разные метрополисы аниматоры средней руки. Размещают на крохотном пятачке несколько действительно высоких небоскребов, окружив их домами с падающей по экспоненте по мере отдаления от центра высотой. Здесь эту планировку намеренно воплотили в реальность.
Как и в мультфильмах, здания соединяли ажурные мостки, по которым сновали шустрые точки вагонов. Вокруг зданий, словно по невидимым воздушным трассам, мельтешила мошкара летающих машин. В отдалении, заслоненная небоскребами, угадывалась конгломерация космопорта, от которой, как от костра, в небеса тянулся столб дрожащего воздуха, заполненного десятками взлетающих и садящихся кораблей. В основном мелочи, размером с автобус, хотя попадались и относительно крупные, размером с двенадцатиэтажку, экземпляры.
Рассмотреть город детальней не получилось — до меня дошло, что при таком насыщенном воздушном трафике вольный полет не оборудованного транспондером самолета привлечет внимание местной полиции. Оглядевшись, я заметил небольшой караван из летевших из провинции самолетов, очень похожих на наш.
— Никсель, пристраивайся им в хвост, пока нас полицаи не загребли, — сказал я, показывая рукой на караван.
Никсель и не пошевелилась. Ах, да, запоздало вспомнил я, к нашей пилотессе нельзя обращаться с приказами. Любое, даже правильное и своевременное указание, нужно оборачивать в три слоя вежливости, чтоб быть услышанным. Иначе она проигнорирует даже крик "Спасайся, медведь!", потому что он был сказан слишком резким тоном.
Именно поэтому женщин и не берут в армию.
Поскольку времени вступать в перебранку не было, я резко бросил
Я с облегчением выдохнул. Мой маневр позволил Никсель выпутаться из ситуации. Умом она, конечно, понимала мою правоту. Но ум всегда пасует перед чувствами — девушка не может вот так просто взять и согласиться с неприятным хамом.
— Знаешь, в чем главная твоя проблема? — спросила девушка.
Я вздохнул. Началась обязательная часть наших выступлений — вынужденно пошедшая у меня на поводу Никсель не могла успокоиться, не сравняв счет. Как и следовало ожидать, не дождавшись ответа, она продолжила сама:
— У тебя неверное репродукционное поведение. Вот сколько тебе лет? Сорокет в обед? По уму ты должен был бы быть либо давно и прочно женат на хорошей, домовитой самке. Либо мёртв, погибнув в попытке её завоевать. А ты ни рыба ни мясо. То есть и не умер, и самки не заполучил. Мироздание чувствует, что с тобой что-то не так, Алёшенька. И пытается этот непорядок исправить.
— Предоставив мне подружку?
— Нет, дружок, — с деланным сочувствием проворковала Никсель, — прибить каким-нибудь необычным способом в назидание остальным. Ибо нехуй.
— Ну, я еще не оставляю надежды встретить женщину своей мечты, — хохотнул я. Вышло по-настоящему жалко.
— И это могло бы получиться, — великодушно согласилась Никсель, — если бы ты потрудился понять, что может заставить самку согласиться на присутствие в её постели настолько неформатного кекса.
— Ой, а то я не знаю, — возмутился я, — можно подумать, я все эти женские романы не читал. Мужчина, чтоб понравится женщине, должен быть в первую очередь богатым. Остальное не важно.
— Не богатым, а состоявшимся, — поправила меня Никсель. — Богатство тут скорее индикатор, чем критерий.
— Ну а я не состоялся. И не состоюсь, наверное — отмахнулся я. — Твой прогноз в этом случае: всё плохо.
— Неа, мой прогноз в этом случае: не плохо, а никак. Сейчас ты пыжишься, хорохоришься, тянешь шейку. Но всё, что тебя ждет, — это одинокая старость в крохотной комнатенке.
— Отлично подмечено. В тебе умерла гадалка, Никсель.
— Вот оно чего, — пробурчал Беляш в сторону. — А я всё думал, почему у Этой изо рта вечно пахнет…
Никсель Беляш не любил, демонстративно называя Эта. Никсель, в свою очередь, относилась к Беляшу еще хуже — звала кисей и норовила потискать. Рано или поздно этот котёл должен был взорваться. Но о том, что случится завтра, я буду волноваться завтра. Сейчас я был рад поддержке от мохнатого нигилиста — Никсель сумела доковырять до нежного, ванильного ядра. А вдарить по девушке тяжелой артиллерией я не мог — не время и не место.
Во время полета пилота отвлекают только самоубийцы. И всего один раз.