Золото Дюка
Шрифт:
– Это еще хуже, – коротко ответила Арабелла.
– Что ты хочешь сказать?
– Ничего. Забудь об этом, Ева. – Арабелла выдавила улыбку. – Не унывай. Ты скоро привыкнешь жить без меня. Будет проще, если я уйду. У Руперта довольно приятный голос. Если он тоже примет участие в чтении...
– Не думаю.
– Все может быть. В любом случае, я решила: уйду завтра утром, и никаких прощаний с отцом. Вот так.
Но прежде, чем наступил следующий день, произошли непредвиденные и горестные события.
Ночью шел
Арабелла выпрыгнула из постели и распахнула дверь спальни. Где-то внизу мерцал свет. Она подбежала к перилам лестницы и посмотрела вниз.
Что-то большое и темное лежало на полу, рядом склонился какой-то человек. Человек поднял голову, и в неясном свете Арабелла увидела лицо Руперта. Она, задрожав, замерла на минуту, потом заставила себя спуститься.
– Что это? – пробормотала она. – Кто?..
Но она уже все поняла. На полу с закрытыми глазами и с полуоткрытым ртом лежал Роджер Куртни, из его виска на пол струилась кровь. Рядом лежала разбитая на куски статуя Афродиты, которая стояла у подножия лестницы. Арабелла инстинктивно почувствовала, что отчиму уже ничем нельзя помочь.
– Он?..
– Да, – холодно ответил Руперт. – Он мертв. Наверное, споткнулся о статую и упал вместе с ней.
– Но как? Он же не мог двигаться.
Дрожа, Арабелла опустилась на колени.
– На этот раз смог, – ответил Руперт без всякого выражения. – Должно быть, гроза подняла его. – Он поднялся, на его лице было выражение неудовольствия. – Кто-то должен привести доктора.
В следующее мгновение на ступеньках показалась Ева, похожая на привидение в своей ночной рубашке. Она замерла на мгновение, потом поспешила вниз, ее широко раскрытые глаза казались огромными на маленьком бледном лице.
– Папа, папа! – закричала она, кинувшись к лежащему телу.
Поскольку Роджер не подавал признаков жизни, она медленно подняла голову, вопросительно глядя на Арабеллу.
– Он... он умер, да?
– Боюсь, что да. Мы будем знать наверняка, только когда его осмотрит доктор Грэй. Ах, Ева! Это ужасно. Но, по крайней мере, он не страдает.
– Доктор... – пробормотала Ева. – Где он?! Он знает ?!.
– Надо вытащить Крейза из постели, – процедил Руперт. – А где эта растяпа экономка? Она что, не должна была следить за ним во время отсутствия Крейза?
– У нее болели зубы, – объяснила Ева. – Возможно, она приняла снотворное, чтобы уснуть. В любом случае, папа всегда оставался один до двенадцати, и все было в порядке.
– На этот раз не было, как оказалось. – Руперт был вне себя от ярости. – Хочу сообщить вам, что отныне в Фернгейте все переменится. Я всех уволю и найму
– Сейчас важнее привезти доктора, а не строить проекты, – ледяным тоном перебила его Арабелла.
– Я только что сказал, что пошлю Крейза. Ждите. Я вернусь через минуту. Ничего не трогайте – ни единой вещи. Возможно, будет следствие.
Хлопнула дверь, Руперт ушел.
Сестры беспомощно смотрели друг на друга.
– Это все меняет, да, Белла? – спросила Ева. – Я имею в виду, что ты не уедешь завтра, да?
– Я должна быть с Солом. Пойми меня.
– Да. Конечно.
Ева отвела глаза и склонила голову. Ее маленькие руки нервно теребили носовой платок. Арабелла нежно тронула ее за плечо.
– Ты же знаешь, у тебя есть Руперт.
– Да, но... – Внезапно по-детски худенькие плечики Евы начали вздрагивать от всхлипываний.
– Все хорошо, все хорошо, – успокаивала ее Арабелла. – Я не оставлю тебя. Я буду здесь, пока ты не почувствуешь себя лучше. Думаю, я все равно буду нужна здесь до окончания следствия – если оно будет. Сол все поймет. Должен понять.
Как оказалось, в объяснениях не было необходимости. Бушевавшая ночью гроза наделала немало разрушений в округе. На шахте в Оулесвике случилось наводнение, хоть и несерьезное. Дюк, Сол и другие мужчины были заняты ремонтом.
Сол ненадолго зашел в Фернгейт, чтобы убедиться, что с женой ничего не случилось, и согласился, что Арабелле лучше остаться с Евой, пока не будут улажены все формальности.
12
Расследование установило, что смерть сэра Роджера была вызвана естественными причинами. Два дня спустя состоялись похороны. Это было за неделю до Рождества.
Арабелла после довольно мрачного Рождества в Оулесвике вернулась на неделю в Фернгейт, пока Сол отсутствовал по делам. Ева оправилась от потрясения и казалась спокойной, почти безразличной. Ее внимание уже привлекали другие вещи, а не мрачные события последних дней.
Арабелла старалась быть ей ближе, думая, что Ева боится посмотреть правде в глаза, но утешения вызывали лишь слабую улыбку на губах сестры и грустный взгляд очаровательных глаз.
– Все в порядке, Белла, – сказала она однажды, – не беспокойся обо мне. Папы больше нет. Он не одинок больше.
– Да, это правда. Мы должны помнить об этом. – Арабелла пыталась придать голосу оптимистические нотки. – Мы должны продолжать жить. – Она помолчала. – Сегодня утром я получила письмо от Сола. Он задерживается, его выставка имеет явный успех, так что я смогу остаться с тобой на следующие выходные.
– О, чудесно. Я так рада. – Но в голосе Евы не слышалось энтузиазма.
– Ева! Что случилось? О, я знаю, ты все еще грустишь. Это естественно. Но есть что-то еще, правда? Руперт? Что-то не в порядке? Может быть, ты хочешь...