Звездные войны товарища Сталина. Орбита «сталинских соколов»
Шрифт:
В горном воздухе запах креозота казался резким, словно окрик часового.
Темнота и тишина…
Капитан поёжился, потер замерзающие щеки. Темнота, тишина да еще и холодный ветер. Ничего больше тут его не ждало.
Уже не остерегаясь чужих ушей, офицер пошел к здоровенному куску темноты, очертаниями напоминавшему паровоз. Ветер, поднимая снег с земли, заволакивал его снежной пеленой. Чем ближе британец подходил к паровозу, тем короче становились его шаги. Опасаясь, что глаза его все-таки подводят, он подобрал с земли палку
Не веря ушам, он ударил другой раз и третий…
Мерзлая деревяшка стучала по замерзшему дереву… Британец вспомнил, как это называется у русских. «Потемкинская деревня».
Теперь оставалось выбраться отсюда и посмеяться над этим вместе с полковником.
САСШ. Нью-Йорк
Июль 1929 года
… – Чарльз! Я счастлив!
– Что случилось, мистер Вандербильт?
– Я наконец-то увидел наши, американские ракеты…
– И что с того? Я их тоже видел…
Несколько секунд мистер Вандербильт молчал. Видно было, что миллионера переполняют чувства и восклицательные знаки.
– Это великолепно! Видя это, начинаешь понимать, что мы не зря идем в авангарде всего цивилизованного человечества. Городок в Окичоби – это какой-то новый Вавилон. Только башен там много больше. Мистер Годдарт обладает бешеной энергией! Похоже, он печет свои ракеты, словно хот-доги! Я рад, что участвую в этом хотя бы своими деньгами!
Миллионер смотал шарф и бросил его на кресло. С наслаждением вытянув ноги, он пошевелил ступнями, словно пришел с долгой прогулки.
– Вы знаете, Чарльз… В мире существует не так уж много вещей, в которых человек может быть уверен на все 100 %. Для меня теперь таковой является мысль, что Америка обязательно станет сверхдержавой.
Приняв шляпу из рук шефа, Линдберг повесил её.
– Любопытный термин…
– Если хотите – страной, доминирующей во всем мире!
– Капитаном мировой бейсбольной команды?
– Ну, если желаете… Вы не представляете, какое это ощущение! Мы уже уходим в отрыв от всего человечества именно потому, что наука дает нам все, что нужно – вещи, еду, лекарства… Наука и ничто другое, что бы там ни говорили коммунисты, опрокинула над нами рог изобилия – есть все. Бери, что нужно, и пользуйся!
Он прищурил глаза, словно смотрел в блистающее будущее.
– Я могу представить картину… Она вызывает у меня восторг и восхищение. Блистающая в недосягаемой высоте Америка и остальной мир… Нет, даже не у её ног. Гораздо, гораздо ниже… В скором времени, если все пойдет так, как я себе представляю, вокруг Соединенных Штатов останется мир дикости и нового варварства!
Линдберг недоверчиво покачал головой.
– Дикости и варварства? Это уже слишком… Вряд ли весь остальной мир так стремительно скатится вниз… Нет для этого никаких причин.
– Почему же скатится? Ничего подобного не будет! Просто мы так стремительно уйдем вперед, что медлительное
Летчик кивнул, но миллионер в его согласии не нуждался.
– Возможно, вам в это верится с трудом, но… Припомните мировую историю. Все эти древние персы и греки с римлянами… Я не думаю, что они думали о себе хуже, чем мы думаем о своей цивилизации. Но какими они кажутся нам с нашего места, без машин, электричества, связи… Разве там была наука? Нет!
– А что же там было? – озадаченно спросил великий летчик. – Или имена Пифагора, Сократа, Герона ничего для вас не значат?
Миллионер качнул у лица указательным пальцем.
– Баловство! Интеллектуальное баловство! И не более того! Наша наука производительна, а их – нет. Их ученые забавлялись, разгадывая загадки природы, а наши – ставят их на коммерческую основу! Именно это и определит разделение мира! Я в этом убежден!
– На богатых и бедных?
– Отнюдь! Разделение мира не пойдет по пути богатые – бедные. Это большевистский лозунг. Для реальной жизни это слишком просто, очевидно и прямолинейно, а поскольку мир все же развивается по спирали, думается, человечество ждет иная судьба!
– Но разделение все-таки будет?
– Видимо, да… Но деление пойдет по грани «умные – глупые»..
– Странное разделение…
– «Сытое брюхо к учению глухо»!
– А, вот что вы имеете в виду. Тогда уж следует обозначить такое противостояние как «головы и желудки»
– Головы и желудки? А что… Хороший термин! Я воспользуюсь им с вашего разрешения… Итак, головы станут собирать знания, а желудки – пить, есть и совокупляться…
– Сегодня, я думаю, именно этим путем с большим удовольствием и пошла бы большая часть человечества.
– В том-то его беда! Они бы действительно пошли, но только, слава богу, правительства стран понимают, что без науки, без «голов», как вы выразились, накормить всех не удастся. Но у меня отчего-то есть уверенность, что совсем скоро мы подойдем к этому барьеру вплотную. И тогда…
– Тогда?
– И тогда «головы», то есть те, кто станет заниматься наукой, из интеллектуального баловства превратят её в производительную силу, поставят законы мира себе на службу и…
– И?
– Наберутся смелости решить вопрос с «желудками».
В голосе его летчик различил торжество. Торжество человека, заранее причислившего себя к категории «умных».
– Надеюсь, что у умных хватит сообразительности не истребить тех, кто не может жить, как они? – почтительно спросил Линдберг. – В конце концов, они и сами зависят от них.
– Как?
– Воспроизводство, разумеется. Умные появляются из среды глупых. «Головы» растут из «желудков»! Возьмите СССР. Там не редкость, что в родне известного ученого отец рабочий или крестьянин!