Звездопад
Шрифт:
«Я могу взять и отломить кусок от стола», — подумала она, и ей вдруг нестерпимо захотелось попробовать, чтобы мелкая каменная крошка брызнула в стороны и у неё в ладони остался хороший кусочек. Её пальцы обхватили край стола, почувствовав приятную прохладу его полированной поверхности. Она совсем чуть-чуть усилила хватку и ощутила, как он поддался под её ладонью.
«Надо сжать совсем легко, крошится, как песочное печенье», — решила она, усиливая нажим.
И за мгновение до того, как камень должен был пойти трещинами и остаться у неё
«Если я это смогу, это буду уже не я, меня больше не будет. Это страшнее, чем умереть», — заметалось у неё в голове, и реальность мутным водопадом обрушилась на неё.
— …Я бы хотел поговорить с вашим специалистом по безопасности наедине, чтобы не утомлять вашу светлость. Есть ряд скучных технических нюансов, которые между тем всё равно стоит уточнить…
Она глубоко вздохнула, как после долгого нырка, и огляделась: лорд общался с сайн-майором, тот, должно быть, заметив какие-то странности, как-то странно поглядывал на неё. Стек-капитан Фебруро жёг глазами, полными ненависти, сайн-майора, не замечая ничего вокруг.
Таэр опустила взгляд на свою руку, которая, будто прилипнув, всё ещё закрывала часть стола. Внутренне холодея от подкатывающей жути, она медленно сдвинула руку и испустила вздох облегчения: под ней была чистая столешница.
Вместе с облегчением на неё вдруг накатило чувство щемящей обиды и одиночества, как у маленького ребёнка, которого вели за руку, и вдруг он оглядывается и не видит знакомой руки, а вокруг проходят мимо чужие и огромные безразличные существа, и так страшно, обидно и одиноко, что хочется плакать.
Таэр сделала ещё один глубокий судорожный вдох и почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы, захотелось выть от обиды: «Почему я остановилась? Я бы смогла», — мысленно простонала она, вспоминая чистое звенящее чувство абсолютной свободы, и почувствовала, что сейчас заплачет.
К счастью, блокада наконец вспомнила о своём существовании, и боль в груди, мешающая дышать, и слёзы отступили.
— Ну… — протянул Алекс. И Таэр почувствовала прикосновение к локтю и вопросительно посмотрела на лорда.
— В сущности, это не такая уж и проблема, но… — продолжал тянуть он, буравя Таэр взглядом, та на всякий случай кивнула, ещё не до конца понимая, о чём речь. — Почему бы и нет? — продолжил он. — Общайтесь, а я пока провожу господина стек-капитана и его людей. — Он радушно улыбнулся эсбэшнику и сделал приглашающий жест рукой в сторону двери.
Когда они остались наедине, сайн-майор извлёк из нагрудного кармана кителя небольшой голопроектор и положил его на стол.
— Я хотел бы продемонстрировать вам одну запись, — сказал он, откинувшись в кресле.
Над столом соткался экран, и Таэр увидела запись, где она сама, собственной персоной брала у кого-то знакомую папку, наполненную
— И что это? — спросила она вслух.
— Визуальное свидетельство совершения тяжкого преступления в виде получения взятки в особо крупном размере.
— Визуальная запись не является доказательством и не может быть рассмотрена судом, — безучастно процитировала Таэр, думая про себя: «Великие тени, должно быть, это была передозировка фенота. Проклятие, вот это приход, а дураки в университете пытались раздобыть настоящего блофа, а всего-то надо было в аптеку сходить», между тем она на автомате продолжала произносить заученные фразы. — И я как гвардеец Великого Дома и рука лорда обладаю иммунитетом против судебного преследования.
— Верно, — мягко улыбнулся сайн-майор. — Но кто говорит о суде? Подумайте, что будет, если мы продемонстрируем эту запись их светлости, как дальше будет развиваться ваша карьера?
«А ничего не будет, их светлость и так знает», — устало подумала она, одновременно пытаясь изобразить испуг.
— И что вы от меня хотите?
— Ничего, что угрожало бы вам или вашему лорду, — заверил её майор. — Мне нужна информация, мне кажется, что лорд Кассард знает о покушениях на него несколько больше, чем предпочёл сказать. Но ведь в конце концов нахождение убийц и в его интересах тоже. Я уверен, что вы, госпожа Дилтар, как доверенное лицо их светлости, знаете о происходящем очень много, поделитесь этой информацией со мной, и вашему привилегированному положению и дальше ничто не будет угрожать.
Какие-то жалкие крохи того озарения, что она испытала, подсказали ей, что сейчас это обсуждать не надо: «Майор считает, что ему сотрудничество много нужнее, чем нам, он может и подождать». Воспоминание о произошедшем подняло в ней лёгкую волну тоски, но на этот раз сознание было на страже: «Нет, ещё не хватало на стимуляторы подсесть».
— Знаете, господин сайн-майор, я не спала уже почти двое суток, — честно призналась Таэр. — Давайте перенесём этот разговор на другое время. Я дам вам номер своего комма, — добавила она, извлекая из нагрудного кармана визитку и протягивая её Дербалу. — Всё равно сейчас я не в состоянии осмысленно ответить на ваши вопросы. Ну или можете рассказать всё лорду, сейчас мне уже всё равно.
Разведчик, который явно ожидал другого развития беседы, запнулся и, взяв визитку, как-то удивлённо посмотрел на неё:
— Ну хорошо, госпожа Дилтар, давайте отложим. — Он встал и, задумчиво крутя в руках визитку, направился к выходу, у дверей он повернулся к вставшей его проводить Таэр:
— Только прошу вас. Не тяните. Будет очень досадно, если следующее покушение состоится до нашей беседы. И вот что, возьмите, — с этими словами он протянул ей свою визитку. — Вдруг у вас будет что мне сказать.