Ангел-наблюдатель
Шрифт:
Но говорить с Тошей я решил на следующий день и в обеденный перерыв. Чтобы лицом к лицу. А то с него еще станется трубку бросить и в черный список меня занести. Как в телефонный, так и в ангельский.
Встретились мы с ним в кафе возле Татьяниного офиса. Господи, как же давно я здесь не был! С Татьяной. На меня накатила волна теплых воспоминаний. Чего не скажешь о Тоше. У него, судя по выражению лица, разговоры со мной с глазу на глаз уже прочно ассоциировались с ознакомлением с очередной стороной человеческой жизни.
— Что на этот раз? — мрачно спросил он меня,
Я решил разрядить обстановку заказом давно полюбившихся блюд. Домашняя еда, конечно, лучше, но в этом кафе у меня и меню светлую ностальгию вызвало. Где-то в области желудка.
— Ты о Маринином дне рождения слышал? — спросил я его, когда перед нами поставили тарелки.
— Да Галя что-то говорила, — кивнул он, без малейшего колебания разворачивая вилку с ножом. — А чего у вас?
— Ну, не в ресторан же с детьми идти, — резонно возразил ему я. Главное, чтобы резонно. И несколько раз подряд, чтобы он и дальше по привычке головой кивал. — А у нас попросторнее, чем у всех остальных.
— Так ты о подарке, наверно? — У него даже лицо от облегчения просветлело.
Я чуть не подавился. Черт, о подарке-то я и забыл! Честное слово, куклу-марионетку ей куплю — пусть ее за ниточки дергает. А меня в покое оставит.
— Да нет, тут другое дело… — замялся я. — Ты в курсе, что она свою свиту с собой приведет? Всю.
Тоша резко отодвинул от себя тарелку.
— Нас не будет, — заявил он безапелляционным тоном.
— А Татьяну обижать зачем? — скрипнув зубами, прибегнул я к Марининой тактике.
— Татьяна поймет, — буркнул Тоша, явно сбившись с курса непреклонности.
— Это точно, — прикрыл я Маринину тактику своими собственными профессиональными навыками. — Татьяна всегда всех понимает и никогда не требует, чтобы и ее в ответ поняли. Она уже дождаться этого дня не может, летает прямо по квартире…
Тоша неловко заерзал на стуле.
— Но я, собственно, о другом, — добавил я ему замешательства. — Я сюда сегодня тоже не просто так приехал, а подготовившись. Я два дня переговоры вел — как с Мариной, так и со всей ее… командой. И выяснил, что, по условиям их сотрудничества, она действительно не может никуда отправляться, кроме как в их сопровождении.
— Переговоры, говоришь…, - опять уставился он на меня тяжелым взглядом.
— Именно, — спокойно кивнул я. — Мне лично кажется, что девчонок старой дружбы из-за нашего противостояния лишать просто некрасиво. Вот и выходит, что деваться нам всем друг от друга на земле просто некуда. А значит, нужно наше… сосуществование в какие-то рамки вводить. И, как по мне, так лучше, чтобы эти рамки мы с тобой устанавливали.
— И как же ты эти рамки видишь? — Подозрительности в его взгляде ни на йоту не убавилось.
Я вдруг почувствовал, что о перспективе какого бы то ни было участия Максима в жизни Даринки лучше даже не заикаться. Со стратегическим мышлением у Тоши всегда слабовато было, ему нужно все планы на ближайшие два-три шага открывать. И желательно по прямой, чтобы не сбился.
— Ты знаешь, что он письменно отказался от любых прав на Даринку, — вдохновенно принялся я прокладывать новый курс. — Сейчас он это снова подтвердил — своим словом. Но мне кажется, что имеет смысл ввести его в наш круг — незаметно, не выделяя его среди новых Марининых друзей — чтобы мы с тобой имели возможность под надзором его держать и своими глазами убедиться, как он это свое слово держит. Стас, кстати, тоже за ним с удовольствием последит, чтобы при малейшем нарушении от Марины его отвадить. А когда Галя с ним познакомится — узнать она его просто не сможет! — то, стоит ему хоть на каком-то ее горизонте появиться, она тебе об этом тут же расскажет.
Тоша какое-то время молчал, сосредоточенно моргая. Я занервничал — сейчас же повторять придется, непонятно только, с какой ноты, а я их последовательность в порыве вдохновения и сам не запомнил.
— Ладно, — устало потер Тоша ладонью глаза, — шестнадцатого попробуем. Но я тебя предупреждаю: Галя в компании девчонок — человек новый, так что малейший взгляд в нашу с ней сторону с его стороны — будете дальше без нас дружить.
— А ты чего такой замученный? — Я вдруг заметил его покрасневшие глаза и темные круги под ними.
— Да не выспался, — рассеянно обронил он.
— Ты… что?! — Слава Богу, доел уже, сейчас бы точно подавился.
— Ну, не выспался, так что? — тут же по привычке взъерепенился он.
— А что это ты — спать начал? — ехидно поинтересовался я.
— Так с Галей же… укладываюсь, — залился он багровой краской. — А там сморило как-то раз, потом другой, а потом и вообще голова ночью работать перестала. Вот теперь на работе интенсивность труда повышаю.
— Это ты чего, уже второй месяц ее без остановки повышаешь? — ухмыльнулся я. — Среди людей, знаешь ли, такое повышенное внимание друг другу только у молодоженов принято.
— Пошел вон! — беззлобно огрызнулся он, расплываясь в совершенно обалдевшей, неудержимой, восторженной улыбке. — Без тебя разберусь. Разберемся.
И шестнадцатого января, когда состоялась наконец-то та судьбоносная встреча в нашем доме, я убедился, что они с Галей действительно очень неплохо между собой разобрались. Судя по сияющим Галиным глазам и по той частоте, с которой он постоянно норовил до нее дотронуться.
И Татьяна расцвела, гордо демонстрируя всем гостям нашего Игоря.
И Игорь блестяще доказал, насколько я был прав, утверждая, что живое человеческое общение намного важнее любых механических машинок. Даже на младенческом уровне — гляделки с Даринкой вызвали у него намного больший интерес, чем игрушечный мобильный — Тошино представление об идеальной игрушке для ребенка.
И Максим в нашу сторону даже не косился — с другого-то конца стола, на который я предусмотрительно отправил виновницу торжества с ее потенциальными источниками напряжения.
И, видя, как гладко, благодаря моей предусмотрительности, проходит эта встреча, как легко вписались в нее Маринины ангелы — даже не как друзья ее, а сотрудники, как лучится удовольствием моя Татьяна от теплой атмосферы искренней симпатии и шутливого подтрунивания друг над другом, я расслабился.