Автостопщик
Шрифт:
Цель была поражена. У бритоголового богатыря, хотя и остался стоять на месте, изо рта пролилась кровь. В его глазах читалось: «Ни хрена себе. Круто». Михаил продолжил серию, уже другой левой с разворота, будто протыкая живот здоровяка. Фашист охнул, схватившись за живот, отступил назад. Михаил же в прыжке двумя ногами отбросил бритоголового к машине. Сам же, больно упав, мгновенно встал и, подбежав к лысому противнику, не мешкая, начал рукой дубасить того по лицу. Вначале фашист, получая наносимые Михаилом удары, щерился, его это забавляло, но в тоже время приводило в нарастающую ярость. Лысый здоровяк, с рычанием притянув к себе блондина, обхватил его и стал сильно сжимать. Михаил чувствуя невыносимую ужасную боль, не прекращал сыпать в лицо бритоголового свои удары. Фашист, было,
Михаил не удержался, взвыл от боли, когда фашистская туша прижала его к земле.
– Ха-ха-ха. Ну как? – спросил бритоголовый, лёжа на нём, но в ответ получил серию ударов кулаком в голову. Последний, самый сильный, скинул его с Михаила, и пока здоровяк пребывал в нокдауне, блондин оседлал его и начал поспешно одаривать ударами по физиономии. Он прекратил тогда, когда удостоверился, что фашист потерял сознание. Медленно встал. Посмотрел с омерзением на лежащее на земле тело бритоголового, подумал: «Получи фашист гранату». И не жалея, нанёс удар ногой в голову, будто бы бил пенальти. Плюнул на него. Пошёл искать свой рюкзачок. Нашёл. Закинул за плечо и направился в сторону селения, что располагалось после кукурузного поля, за озером.
Глава 5
Солнце лениво садилось.
Михаил не торопясь шёл по грунтовой дороге между поднимающихся кукурузных полей. В кукурузе пели какие-то птицы, некоторые из них в перерывах взлетали и опускались неподалёку, другие взмывали в небо, играючи рассекая воздух. Ему в эти минуты было приятно (впрочем, как и всегда) слушать их песни для него непонятные. Он неизменно хотел постичь, о чём говорят птицы, ведь это же интересно. Понимают ли они нас – людей? Сколько раз, ещё отматывая срок, за надоевшей решёткой, рядом, а бывало даже, к нему на руки садились разные птицы, только ненадолго.
Они, чувствуя его одиночество, обиду, добродушие, глядя своими маленькими чистыми сожалеющими глазками, напоминали ему незабываемое детство, связанное с голубями, которых держал сосед, маму, красивую, обожаемую и любящую, и о том, что за пределами этой холодной, мерзкой, вонючей крепости кишит жизнь. Где каждодневно дома дети ждут с работы отца; манящий запах яичницы с колбасой, луком и свежими помидорами на завтрак; бесчисленные жаркие, дразнящие, ненасытные поцелуи в постели с девушкой, с которой познакомился в ночном клубе пару часов назад; глоток и тонкий вкус холодного отменного пива; «пожар» на деревьях; мурлыканье любимой кошки; сотни роз и хризантем, подаренных красавицам; смех; болезнь, из-за которой сидишь в уютном доме, когда на улице трещат морозы или беснуется вьюга; повседневная усталость от ТОЙ жизни, и иногда такой желанный дождь в мае.
Он продолжил путь, когда быстрые головокружительные танцы птиц прекратились, и те улетели куда-то на запад.
Земля полна всякими помешанными уродами, без этого нельзя обойтись и можно смело заявить, что без них наша жизнь была бы не насыщена отрицательностью, благодаря которой строится история человечества, взгляды на что-то конкретное, присутствие иррациональности, чтобы с нею боролись, опасались, не переходили рамки дозволенного.
Вот и этот фашист, попавшийся на пути Михаилу, оказался вовлечён в паутину идеологии негатива, презрения других наций, к мысли об истреблении многих народов, мечтая поработить свободных ему ненавистных людей, не принадлежащих к гордо звучащему слову: русский.
Все знают, что «выделяющиеся» и расплодившиеся типы из нормального общества, творящие недобрые дела, пагубно влияют на жизненный ход событий. Их со временем запирают в темницах за десятками дверей, «отсеивают», и всё же по воле закономерности на их место приходят новые и новые пожелатели последовать плохому примеру, где-то даже внеся кое-какие изменения. Михаилу, как и
Судьба. Как она любит проказничать! К кому-нибудь да забьёт шар невезения в лунку под названием, в этот раз: Михаил. Нравится ей шалить, испытывать, унижать, смотреть на зверство и чью-нибудь победу, безжалостно поглядывать на предсмертные крики детей, к примеру, в горящем доме и ей абсолютно наплевать на происходящее, потому что – так надо!!! Увы, к её сожалению, они, да дети, или ещё кто-нибудь на планете проиграли, бросая кубики, попав тем самым на зоны всяких там неприятностей, выражающиеся всем вам известными бедствиями по созданной шкале самой стервой-судьбой. Вы скажете, что тут не обошлось без дьявола; может быть, ведь и ему предназначена своя роль в этой увлекательной ИГРЕ. А бывает она, и очень часто, сама милость.
И с Михаилом она играла, увлекая в задуманный ею сюжет. Где-то ему улыбалась или косо глядела на него, а иной раз злилась, тем самым подвергая его проверкам, например, с тем же фашистом. После чёрной полосы обязательно должна следовать светлая (не всегда) – это закономерность. Будет ли с ним она придерживаться ею же установленных условий? Или она, сделав в своей «книге учётов» пометку «не вмешиваться», продолжит с увлечением наблюдать за его приключениями и вибрирующим ходом жизни? И позволит ли она ему жить? Предположим, что да, и снова навязчивый вопрос: до каких пор? Наверное, пока он ей не надоест. Сейчас же для неё Михаил – забава. Зачем лишаться «героя» её игры?
Вот и Михаил рассуждал также, задавая самому себе бесчисленное количество раз вопрос: «Что ждёт меня впереди?»
Кукурузные поля остались позади, дорога, по которой он шёл, обогнув молодое пшеничное поле примкнула к лесопосадке и убегала далеко вперёд.
С востока неохотно наступала темнота, будто бы боязливо намекая дню, чтобы тот поскорее убирался отсюда прочь.
Задумавшись о своей нелёгкой судьбинушке, Михаил поднял глаза и вдруг увидел в метрах трёхстах от себя ковыляющую навстречу к нему согбенную старушку. Всю в чёрном: платье, платок, даже кривой, подобно извивающейся змее посох, потерявший свой первоначальный цвет от пыли, солнца и постоянно лапающих его немытых рук. Он удивился её неожиданному появлению, ведь только минуту назад её на дороге не было, в этом он был уверен. Что она тут делает? Куда идёт? Разумные ответы Михаилу в голову не приходили, кроме одного – на шоссе. Почему в вечернее время, да ещё этой дорогой и одна? Михаил не стал себя загружать лишними думами, согласившись с тем, что старушка всё-таки оказалась внезапно у него на пути, потому что вышла из-за деревьев и высоких кустов.
На мгновенье старушка в чёрном остановилась в какой-то нерешительности. Михаил подумал: «Не иначе как меня она опасается?» Всё-таки разные люди встречаются на белом свете. Но старушка, постояв немного и что-то про себя решив, последовала дальше.
«Она меня не боится», – промелькнуло у него в голове и он, потеряв интерес к ней, вновь погрузился в свои однообразные мысли, опустив уставший взгляд на колею, где кое-где пятнами в сторонке от цельной зелёной линии росла трава.
Пройдя шагов сорок, он заметил на земле ползущего чёрного жука. Такого огромного Михаил никогда не видел. В десять-одиннадцать лет он бы жука обошёл и не тронул бы. Боялся он их, а почему, и сам не мог объяснить. Теперь же Михаил остановился на миг, рассматривая неторопливо перемещавшееся необычное создание. На его взгляд, мерзкое и противное. Сейчас судьба этого чёрного жука была в руках Михаила, который мог пройти, не тронув, или, наоборот, раздавить его всмятку, слегка растёкшимся недавно ещё живой массой на мелких гранулах земли. И раздавленный жук мог стать лёгкой для ленивых добычей более мелких насекомых, которые там же съедобным полакомятся или разнесут по своим крохотным норкам.