Без шума и пыли
Шрифт:
— Скорее всего, Эмиль Владиславович, — подал голос телохранитель, — ее не взорвали, а из гранатомета подожгли. Если б в машине хотя бы одна шашка на 200 грамм сработала, тут бы ни одного стекла не осталось, ни у нас, ни напротив. А
— Все равно ужасно! Куда катимся, черт побери?!
— Миля, не волнуйся, тебе это вредно, дружочек! Думай о хорошем. Ведь ты так хорошо чувствовал себя эти два дня!
— Я и сейчас себя прекрасно чувствую, — бодро сказал Вредлинский. По-моему, эта поездка вдохнула в меня новые силы! Для писателя очень важно время от времени прикасаться к изначальному, к истокам, к вечному… Какой духовный кладезь есть православная вера! Какие благолепные лица у монахов возрожденных обителей! Насколько все это выше, чем все эти бандитские разборки…
— Конечно, конечно! — пропела Александра Матвеевна. — Тебе непременно надо написать сценарий на тему духовного возрождения России. А Жора Крикуха его с блеском поставит.
— Непременно! Вот пусть только вернется из Америки Пашка Манулов! Обязательно возьмем за бока этого буржуя!
Никто из четверых сидевших за столом не сохранил в своей памяти ничего, кроме воспоминаний
Сколько прошло времени — Павел Николаевич не знал. Впрочем, когда он очнулся, его этот вопрос вовсе не интересовал. Его не волновали и другие вопросы, которые изводили его еще накануне. И в памяти у него не было даже следа от виртуальной беседы с Бородой. И о том, как ему сделали инъекцию желтоватой жидкости из ампулы с лаконичной наклейкой «331», он не помнил.
Зато самочувствие у Манулова было отличное. Он ощущал необыкновенную бодрость и силу во всем теле, вообще-то порядком поистрепавшемся за 60 с лишним лет. Он лежал на той же солдатской койке, что и вчера, глаза его видели ту же унылую обстановку камеры, ноздри чуяли все тот же парашный дух, но никаких неудобств от этого он не испытывал. И голода, и холода не чувствовал, и на волю, в пампасы, не хотелось. Единственное, чего он желал,
— это чтоб пришел Командир и отдал Приказ…
Гробовщик вбил последний гвоздь в крышку гроба.