Бездна Мурены
Шрифт:
– Как везде, – пожала плечами женщина и с тоской поглядела на дверь.
– Вам, я погляжу, всё равно, Гертруда Альбертовна, – угадал её намерения Арфеев. – Стоите, наверное, и думаете, как бы поскорее вернуться в ординаторскую, дабы к новой серии мексиканского сериала не опоздать.
От проницательности начальника Галера смутилась, и щёки её тронул едва заметный румянец.
– Как вы себя, чувствуете, Володя? – дружелюбно улыбнулся главврач пациенту.
– Сносно, если не считать, что ты меня некорректно из анабиоза вывел, Веня. Шалишь, железяка! – Капрал расплылся в ответной улыбке. –
Выслушивая тираду пациента, доктор всё сильнее хмурился, после чего подал медсестре знак удалиться. Та не заставила себя уговаривать и, гордо колыхнув монументальным бюстом, скрылась за дверью начальственного кабинета, оставив доктора и его пациента наедине.
– Значит, это мой интеллект слабоват? – глянул Арфеев исподлобья.
– Не сердись, Веня. Хотя вы, компьютеры, сердиться не способны. – Зенит по-отечески добродушно поглядел на собеседника. – Но искусственный разум и супротив человеческого-то пока не тянет. Вспомни, как лихо я тебя в шахматы обыгрывал регулярно. А здесь мы имеем дело не абы с кем – с Бестелесыми! Они нашу человеческую цивилизацию в развитии тыщ на десять лет обогнали.
– Что-то про шахматы не припомню. – Главврачу стало обидно не так за «искусственный интеллект», о котором талдычит больной, как за свой собственный, только что поставленный под сомнение.
– Кого из нас в анабиоз законсервировали – тебя или меня? – продолжал дружелюбно улыбаться капрал.
– Что это вы, Володя, фамильярничаете? Ещё недавно обращались ко мне на «вы» и по имени-отчеству.
– Когда ж это было, Веня? Перед анабиозом? Так ты сам виноват. Процедура возвращения мне памяти по какой причине не выполнилась? Рекомендую проделать это немедленно. Тогда уж я окончательно вернусь в строй и смогу тебя починить. И, так уж и быть, снова заслужишь уважительное обращение.
– Меня починить? – Арфееву уже становилось интересно, как ловко больной манипулирует собственными фантазиями. – И о каком анабиозе вы всё время твердите, Володя?
– Штатный анабиоз звездолёта. – У Зенита сделалось обиженное лицо. – Ты отсутствовал, пока меня в него погружали перед стартом?
– Верно, отсутствовал. И вам в моё отсутствие безрассудно назначили сильнодействующий препарат. Что ещё, чего я не знаю? Надеюсь, вам не устроили сеанс ЭСТ? Пугает меня этот ваш неожиданный провал в памяти.
Доктор в своих догадках оказался близок к истине. Санитар Коля, обозначенный номером 2, к работе, в отличие от коллег, относился с рвением. И даже большим, чем положено, – наблюдать за страданиями пациентов откровенно обожал. И накануне именно он настаивал на электрошоковой терапии для внезапно разбушевавшегося Вазенитова. Капрала от суровой процедуры уберёг лишь страх медсестры Леровой быть уволенной и потерять налаженный лекарственный бизнес.
– Вам какие-нибудь таблетки давали? – пытался прояснить для себя картину внезапной амнезии главврач. – Быть может, выпили чьи-то чужие? Например, кто-то из ваших соседей по палате обронил
Чёрт подери! Кто-то ещё! Я же не один здесь лечу в окружении компьютеров и роботов, это очевидно. Со мною целый экипаж таких же звёздных разведчиков. Сколько же нас? Восемь. Точно, именно восемь, сомнений быть не может. И где они сейчас? Их Веня тоже вывел из анабиоза с горем пополам, без восстановления памяти? Или они всё ещё в состоянии искусственного сна?
Чтобы вернуть внимание собеседника, Арфеев снова пощёлкал пальцами.
– Володя, сколько минут в четверти часа?
Капрал изобразил снисходительную улыбку, словно перед ребёнком, ляпнувшим милую глупость:
– Я же умею огромные числа в уме перемножать и делить не хуже тебя, Веня.
– Помню, помню об этой твоей уникальной способности. Но мне уж не льсти, будь любезен. Мне, Володя, в отличие от тебя, без калькулятора в этом деле не обойтись. Ничего, кстати, что я тоже на «ты»?
– В стакане четыре карандаша – один определённо лишний, – вместо ответа заявил Зенит.
Главврач какое-то время соображал – не вознамерился ли пациент озадачивать его загадками в ответ, но тут же понял, к чему тот клонит:
– Извини, Володя, не учёл, что ты не терпишь чётное количество однотипных предметов.
С этими словами доктор вынул из стаканчика на столе один лишний карандаш и принялся что-то машинально чертить на листе бумаги, погрузившись в раздумья.
Белый лист бумаги. Начинает заполняться. ИИ пытается распечатать для меня какую-то информацию. По идее, это штатное сообщение о сбоях бортового компьютера. Или же кто-то другой использует Веню для связи со мною. Бестелесые! Они продолжают попытки что-то экстренно донести до меня. Проклятая недокачка памяти! Скорее всего, послание связано с последним заданием. Что же это? Белый лист. Что чертит искусственный интеллект на белом листе? С виду – какую-то муру.
– Что это за мура у тебя выводится на бумаге? – озвучил капрал свои сомнения.
– Вообще-то это кот, а не мура, – обиделся на критику Вениамин Константинович. – Ну, или, в крайнем случае, Мурка, кошка.
Арфеев развернул лист бумаги и придвинул к пациенту. На рисунке действительно бесцеремонно разлеглось существо, напоминающее земную кошку. Она грациозно возлежала на боку. Её задняя и передняя лапы синхронно раскинулись в разные стороны, а остальные две, наоборот, – касались друг друга так, что все четыре лапы вместе образовали букву «М». Прежде чем с лица Зенита сползла улыбка, в глазах его вдруг застыл дикий ужас.
Нет, не белая мура. Белая Мурена! Запись № 3 бортового журнала. Созвездие Белой Мурены, самое загадочное место во Вселенной, самое жуткое. На всех языках его называют не иначе, как Бездной. Его боятся даже такие сверхразвитые цивилизации, как Бестелесые. Они о чём-то пытаются предупредить, пользуясь нашим корабельным бортовым компьютером. Из Бездны Мурены всему нашему Космосодружеству что-то угрожает!
– Чего вдруг замкнулся в себе, Володя? Помрачнел, – спокойный голос доктора вывел капрала из ступора.