Больше чем любовь(другой перевод)
Шрифт:
Рут сказала:
— Мой кузен Дерек, самый старший, тоже придет на чай. Ему уже двадцать два. Он с другим моим кузеном Гарри отправляется на ферму в Оттаве в сентябре. Дерек очень любит музыку. Он спрашивал меня, любишь ли ты музыку.
От этих слов у меня чуть кольнуло в груди. Разве есть в Хоули-Уэй возможность слушать музыку? Раньше я брала уроки музыки, неплохо играла на пианино, пела вместе с матерью, обожала слушать пластинки. Мне очень нравился Чайковский, особенно его «Лебединое озеро».
Тетя Рут, Лили, была невысокой полной женщиной с несколько выцветшими
Через несколько минут я уже сидела в гостиной за большим столом из мореного дуба на месте почетного гостя. Чудеснейшая комната. Французские окна, открывавшие вид на живописный сад с розовой клумбой, красными мальвами, песочными часами и альпийской горкой.
Я нашла и всю семью Энсон очень привлекательной. Дядя Рут, невысокий, плотный, с тщательно ухоженной бородой и усами, произвел на меня впечатление весьма остроумного человека. Цветы, красивая посуда, глазированный торт с шоколадными цветами — все это выглядело просто фантастически.
Все девочки оказались младше меня, а самой маленькой было всего девять месяцев. Они не проявили ко мне особого интереса. Да и я не особенно к этому стремилась. В монастыре вокруг меня постоянно находились маленькие девочки, которые все время хихикали, болтали или плакали. Меня же сразу заинтересовали два старших кузена Рут. К тому же это были первые мужчины, которые встретились мне со времени заточения в Хоули-Уэй.
Тот, который был младше, отличался особой привлекательностью. Темные густые волосы, стройное тело. Большие карие глаза смотрели с легкой грустью, что придавало ему какую-то загадочность. Когда он смеялся, его глаза слегка щурились и становились озорными. Он смотрел на меня через стол и говорил странные вещи, которых я не понимала.
— Послушай, Рути… да твоя приятельница из монастыря настоящая секс-бомба! И что за голубые глаза. А ресницы! Вот это да!
Миссис Энсон сердито посмотрела на сына:
— Послушай, Гарри, не стоит превращаться в младенца.
Мои щеки мгновенно залила краска. Я не знала, что такое секс-бомба, но я видела в его глазах восхищение. Рут присвистнула:
— Кажется, Гарри втрескался в тебя, Рози.
Я вдруг почувствовала какой-то испуг. Своим взглядом Гарри просто гипнотизировал меня. Мир, где были мои мама и папа, любящие друг друга, словно вернулся вновь.
В общем, этим вечером я влюбилась в Гарри Энсона так, как только можно влюбиться в шестнадцать лет, — страстно, отчаянно.
Дерек тоже все время смотрел на меня. Но он был тихий и спокойный, с рыжими волосами, в очках.
Когда все поднялись из-за стола, Гарри подошел ко мне, небрежно обнял за плечи и взъерошил волосы на моей голове.
— Я бы с удовольствием взглянул на тебя, милашка Рози… через годик… в хорошем платье. Так-то, детка, — сказал он со значением и чмокнул меня в щеку.
Меня как будто стукнуло электричеством, и я задрожала словно осиновый лист. Рут хихикнула.
Гарри выпустил меня, громко засмеялся и выбежал из комнаты. Обо мне сразу же забыли. Он уже не хотел больше развлекаться.
А я громко разрыдалась.
И тут мне на помощь пришел Дерек Энсон. Казалось, он сразу же сообразил в чем дело. Он взял меня за руку и спокойно увел в другую комнату. Чтобы как-то отвлечь меня, он начал показывать свои книги и пластинки.
— Мне очень нравится классическая музыка. Не знаю, как буду обходиться без всего этого в Канаде. Ну ничего, я что-нибудь придумаю, — сказал он мне. — Садись, Рози, давай послушаем мою любимую Пятую симфонию Бетховена. Ты ведь наверняка слышала ее.
Я отрицательно покачала головой, вытерла свои заплаканные глаза носовым платком. Он с ужасом посмотрел на меня:
— Разве есть еще на земле люди, которые никогда не слышали Пятую симфонию Бетховена? Господи! Ты должна немедленно ее услышать!
Он прикрыл дверь, запретив даже Рут входить в комнату, и поставил пластинку. Я стала слушать бессмертный шедевр великого мастера, и вскоре мои глаза высохли. Небольшой эпизод с Гарри сразу же выпал из моей памяти. Я ощутила ни с чем не сравнимый восторг… Даже экстаз.
— Послушай, Рози, это отличный способ залечить душевные раны. Попробуй, мне всегда помогает. Просто начинаешь видеть все в истинном свете. И находишь ответы на многие вопросы, можешь разрешить любые загадки и головоломки. Бетховен — мой бог.
Я кивнула. Я хотела сказать Дереку, что теперь тоже буду так же сильно любить этого композитора, как и он. И в самом деле, сегодня, сейчас в моей жизни началась новая эпоха.
Подлинный интерес к хорошей музыке и от природы тонкое понимание ее дали мне возможность почувствовать себя не так скованно. Я заговорила. Без умолку. Стала задавать ему множество вопросов, искренне полагая, что у него, без сомнения, есть ответы на все мои вопросы. И неожиданно я поняла еще одну вещь — Дерек почти ничего не знал. Из него хотели сделать фермера. Его воспитывали в семье, где Гильберт, Сильвин и музыкальная комедия считались верхом искусства.
Спасибо тебе, Дерек, за этот подарок в августовский вечер. Твой брат Гарри поцеловал меня. Он научил меня чувствовать физически, пробудил во мне эмоциональную сторону восприятия жизни. Но ты, ты дал мне гораздо больше. Ты открыл мне глаза на непреходящую красоту и совершенство настоящего искусства… посредством вот этого произведения Бетховена. Оно — лишь маленькая часть мироздания, но его сила столь мощна, что способна изменить человека за несколько минут, перевернуть все его сознание.
Затем я слушала «Юпитера» Моцарта. Это оказалось таким же пиршеством для ума и сердца, как и Пятая симфония.
Я вернулась в монастырь сумасшедшей, одержимая только одной идеей — как можно скорее вырваться из этих стен, чтобы слушать хорошую музыку.
До конца каникул я продолжала думать о двух этих случайных эпизодах из моей жизни. Я никак не могла выбросить их из головы. Надо признаться, это было странное ощущение. Во мне словно проснулось мое физическое начало и одновременно с ним интеллектуальное и духовное, и их уже невозможно было затолкать в тесную скорлупу моего прежнего существования. Они ждали продолжения и развития.