«Был жестокий бой»
Шрифт:
Как нам объяснили пострадавшие, то есть обитающие в здании аэропорта военнослужащие, по ночам боевики обстреливают их из стрелкового оружия. На всеобщее счастье, коварный противник не применял здесь ни миномётов, ни АГСов, ни даже одноразовых гранатомётов… Это свидетельствовало о несерьёзности вражеских намерений. А также об их малочисленности и даже низком профессионализме.
— Ну, они в тёмное время подкрадутся как можно ближе… Откроют стрельбу по зданию аэропорта… Израсходуют по паре магазинов и сразу же тикать. Тут надо сидеть всю ночь, чтобы засечь их временные позиции… Да и влупить по ним, как только они начнут стрелять.
Это были наши кратенькие намётки по исправлению
— Мы пытались их засечь! — пояснял представитель местной комендатуры. — Они во-он оттуда чаще стреляют.
Он показал рукой в нужном направлении. Как и следовало того ожидать, чеченские боевики спускались к аэропорту с близлежащих гор. Вернее, они подходили со стороны Малого хребта… Спуск с него был очень пологим… Да и эта возвышенность протянулась влево-вправо на многие километры… И гоняться за местными мстителями по столь обширнейшей территории — это было практически бессмысленным делом. Единственным верным вариантом борьбы с ними оставалось только напряжённое ожидание в непосредственной близости от аэропорта… Чтобы притаившиеся в ночи разведгруппы могли поразить ответным огнём только что обнаруженные огневые точки противника.
Ещё здесь имелись такие боевые особенности, как передовые охранения или заслоны. Эти небольшие заставы, вернее, дозоры выставлялись из пехотных подразделений. Как правило, туда входила какая-нибудь бронетехника: либо БТР или БМП, либо БРДМ-ка или танк. Дислоцирующееся на территории аэропорта подразделение выделяло броню, на которой по ТТХ имелись приборы ночного видения. Однако в реальности с этой оптикой всё обстояло гораздо хуже. И поэтому находящиеся на удалении в километр-два от взлётки боевые охранения довольно-таки часто пропускали мимо себя пеших сепаратистов. Да и этих-то застав вокруг аэропорта имелось слишком уж мало.
— С этим направлением разобрались! — произнёс командир нашей роты и развернул карту чуть побольше. — Откуда ещё?
Представитель комендатуры довольно-таки точно ориентировался на местности и без особого труда указал нам другие направления, откуда по ним изредка вёлся автоматный огонь. На этом уточнение боевой обстановки с комендатурщиком закончилось. Некоторое время наше внимание было занято тем, что мы сверили карту с имеющейся местностью. Ведь после дополнительной топосъёмки прошло более десяти лет и в округе кое-что претерпело изменения. Особенно теперь, когда тут поработала авиация и артиллерия. Вскоре всё было уточнено, после чего мы отправились в свой отряд. Наш информационный голод был удовлетворён почти целиком и полностью. Обстановка вокруг аэропорта была нам ясна и понятна.
Чего нельзя было сказать о боевой ситуации в чеченской столице. Сейчас в городе Грозном по-прежнему происходили ожесточённые перестрелки, затихавшие только с наступлением сумерек. Иногда над ним кружили наши штурмовики и истребители-бомбардировщики, которые кого-то там штурмовали, истребляли и бомбили. Но чаще всего из отдалённых городских кварталов доносились многочисленные разрывы артиллерийских снарядов. Этот гул и грохот сопровождался неизменными пожарами, столбами чёрного маслянистого дыма. В городе Грозном шли бои.
В этих сражениях принимали участие многие рода и виды наших войск. Тут были и десантники с их юркими БМДешками, и морпехи в таких же камуфляжах, но с характерным якорем на шевроне. Они сейчас как раз находились около удлинённого тягача-вездехода МТЛБ-У с маленькой башенкой справа. А мы как раз проходили мимо… ВеВешников можно было отличить по их синтетической форме одежды, да ещё и в нескольких вариантах расцветки. Все эти «снежки» и «ночи» выглядели
Наши танкисты и артиллеристы также имели свои отличия… Но более всего тут было пехоты… Нашей многострадальной царицы полей. Мотострелки хоть и выглядели не так красиво, а порой и не всегда опрятно. Но в городе шли бои и наша пехота сражалась в Грозном постоянно, то есть практически безвылазно. Мотострелковые подразделения, как впрочем и десантники с морпехами… Все они выводились из зоны боёв только тогда, когда потери в личном составе доходили до критических размеров. Тогда их и отправляли на отдых… Вернее, на доукомплектование живой силой… Чтобы потом они опять вступили в бой.
Ну, разумеется… В этих городских баталиях, как впрочем и в горно-полевых сражениях совершенно невозможно было обойтись без разведгрупп спецназначения. Сейчас в Грозном и во всей Чечне работали сибиряки и забайкальцы, уссурийцы и чучкари, самарцы и зауральцы… Последние обладали повышенной жаропрочностью, поскольку они прибыли сюда из города Асбест, где и добывается этот огнеупорный материал.
А вот наша Ростовская бригада сейчас была задействована только для охраны и обороны аэропорта Северный. С конца декабря 94-го в Грозном активно трудилось несколько наших групп, которые были отозваны только недавно. Да и в чеченском плену в этом январе оказалось чуть больше полусотни наших соратников. Их уже освободили, но, к сожалению, не всех. И сейчас наша бригада испытывала острую нехватку как командиров групп, так и личного состава. Поэтому из Ростова в Моздок в середине января прибыло три разведгруппы, две из которых через пару недель доподготовки прибыли в Грозный. То есть моя и Денисовская…
А сейчас мы уже приступили к своей непосредственной работе. Боевая обстановка уже была выяснена. Сразу же рваться в ночные засады — это являлось преждевременным. Да и скоропалительным решением. Ведь мы ещё не обустроились в этом аэропорту. Но в состоянии повышенной боеготовности уже оказались. А сейчас командир роты Батолин и три командира РГ возвращались в свою якобы палатку. Где нас ждал личный состав и комбат Тарасов.
По дороге мы повстречали сибирских спецназовцев, от которых узнали довольно-таки абсурдную историю. Как на самой территории аэропорта Северный, так и вокруг него расположилось большое количество наших войск. И в одной такой части, когда туда прибыло молодое свежее пополнение, некий ухарь-повар решил продемонстрировать необстрелянным новичкам свои боевые навыки. Ведь они — кашевары умеют обращаться не только со своими ложками-поварёшками… Но и с самым настоящим оружием! Этот боевой повар встал на свою полевую кухню, прицелился одноразовым гранатомётом в чистое поле, да и выстрелил… Но он, наверное, не умел читать и поэтому не мог ознакомиться с соответствующими инструкциями, имеющимися на корпусе «мухи». Да и в нарисованных там же фигурках людей со вскинутыми на правое плечо гранатомётами, увы, он тоже ничего не понимал… А поэтому перед выстрелом этот бедолага-повар упёр задний торец гранатомёта в своё собственное плечо… Да и-и…
Дальнейшие подробности этой трагикомедии нам не рассказали. Ведь и так уж всё было ясней ясного. Правда, чуть погодя, когда я поведал эту историю уже своим подчинённым… Кое-какие вопросы всё же возникли…
— А что же с ним стало? — поинтересовался Винтер, глядя на меня своими внимательно-настороженными глазами. — Ну, выстрелил и что дальше?
Я слегка усмехнулся, но всё же предложил:
— А ты подумай!
Разведчик с радиопозывным Винт стал размышлять. Причём, вслух.