Чёрная соль
Шрифт:
Никита запарковал машину, громко хлопнул дверью и прошёл к дощатому сараю, который служил ему временным домом. У порога подпрыгивала и дружелюбно крутила хвостом Африка – чёрная рослая дворняга, подобранная им на рынке. Собака, неизбалованная заботой, быстро привязалась к новому хозяину. Натренированный собачий нос давно уловил стойкий запах копчёной колбасы, и ноздри животного трепетали в сладостном предвкушении. Никита потрепал её по холке и извлёк из машины закрученную палку «Краковской». Африка в два прыжка оказалась рядом и жалобно заскулила.
– Держи, держи, но много не дам. Сытый сторож – плохой сторож, а у нас тут, сама понимаешь, глушь, и ухо надо держать востро.
Сквозь высокие сосны светило солнце. У самых макушек шелестел ветер. В ярко-голубом небе плыли молочные облака. Но на землю с тихой грустью уже падали первые жёлтые листья.
Верёвкой и рулеткой он разметил место под завтрашний фронт работ. Сегодня, на въезде в посёлок, он удачно договорился с дорожными строителями о том, что завтра к нему приедет бульдозер и выроет яму под фундамент.
Закончив с разметкой, он присел передохнуть. Виляя хвостом, подбежала Африка. Тут из глубины леса послышался шум. Животное вскочило и, развернувшись в ту сторону, злобно залаяло.
Никита сходил в дом за ружьём и сумкой с патронами. Затем нацепил на ошейник собаки длинный поводок и, потянув за собой, отправился в сторону леса.
Где-то по дереву стучал дятел, под ногами привычно шуршали листья, в лесу пахло осенней сыростью и грибами. Довольно быстро они миновали натянутую между деревянными столбами верёвку, обозначавшую импровизированную границу участка. Африка водила мордой, жадно принюхиваясь, и вдруг, что-то почувствовав, дёрнула поводок, и они двинулись дальше.
Сосен, что росли возле реки, почти не было. Тут безраздельно властвовал ясень, его широкий ствол покрывала густая, уже желтеющая листва. Они шли ещё около четверти часа, пока вновь не послышался шум. На этот раз он походил на звуки удара молотом по наковальне. Они замедлили шаг и вышли на поляну. Здесь, покрытые зарослями папоротника и мха, росли из земли четыре каменных дольмена. Массивные, изрядно покорёженные и замершие на своём молчаливом посту у могилы вождя как и тысячу лет назад.
Никита вгляделся. На противоположной стороне трое мужиков работали киркой и лопатой, бодро раскапывая что-то у подножия одной из каменных плит. Рядом на земле валялось их снаряжение и оружие.
По их испитым, беззубым лицам и тому остервенению, с которым они ломами откалывали здоровенные куски плит, было ясно, что работы их носят совсем не официальный характер.
– Кто вы такие, и что вам здесь надо? – Он громко крикнул и вышел из леса на поляну.
– Не твоё собачье дело, – крикнул ближайший и, взяв кайло наперевес, двинулся в его сторону.
Никита снял с плеча ружье и выставил перед собой.
– Я ещё раз спрашиваю, что вы тут забыли?
– Ты нас не пугай, нас трое, а ты один, – угрожающе зашипел самый здоровый.
– Погоди, Серый. Это городской, я его в посёлке видел. Он на лысой горке у реки живёт, дай я с ним поговорю, – раздался голос из ямы, откуда выбрался перемазанный мужичок.
Он заговорил тихим, свистящим голосом, чему способствовало отсутствие сразу двух передних зубов:
– Да ищем цацки царские, что не понятно? Им-то они ни к чему, а у нас в посёлке сам видел – работы нет. Ты что, против?
– Против!
– Ты им что, родственник? – спросил он под одобрительный смех приятелей.
– То, чем вы занимаетесь – воровство.
– И что же ты нам сделаешь? – с вызовом спросил первый.
Двое других тут же двинулись в стороны, обходя жертву с двух сторон.
Никита перехватил ружье и двинул прикладом в челюсть ближайшего. Серый размахнулся и попытался ударить его по голове кайлом. Африка, почувствовав угрозу, кинулась на обидчика сзади и вцепилась в руку. Тот заорал и, бросив инструмент, схватился за окровавленную кисть, тщетно пытаясь вырвать её из пасти животного. Третий неудачливый расхититель гробниц ринулся было сбоку, но, получив точный удар в челюсть, рухнул как подкошенный.
Никита выстрелил в воздух и закричал:
– Ещё раз здесь увижу – застрелю!
Мужики предпочли ретироваться, бросив инструменты и куртки.
Африка лаяла и рвалась в погоню, запах крови разбудил в ней инстинкты волка.
– Тише, тише, – Никита погладил собаку. – Пойдём глянем, что они там накопали.
Он прыгнул в яму, шедшую шурфом вдоль каменных плит. На дне валялись выбеленные временем человеческие кости и череп. Никита поднял его и рассмотрел внимательнее. В широкие глазницы забилась грязь, но выразительные скулы и остатки зубов хорошо сохранились. В верхней части черепа были заметны два отвратительных нароста, походившие на несформированные рога. «Возможно, последствия травмы, – подумал он и почтительно положил череп на место». Рядом он заметил остатки медного топора без рукоятки. Не было похоже на то, что в могиле когда-то было золото, только зря потревожили покойников, решил Никита и вылез. Лопаты лежали рядом, он взял одну из них и принялся забрасывать могилу землёй, со дна которой одобрительно скалился рогатый череп.
Бульдозер приехал рано утром и, хищно рыча, принялся вспарывать каменистую почву. Ковш раз за разом выгрызал землю большими кусками и выплёвывал тут же в сторону. Внезапно сталь ковша звякнула, с размаху ударившись о каменную плиту. От удара та раскололась надвое. Испуганный строитель выскочил из кабины и бросился к краю ямы. Под разбитой плитой виднелись кости.
Он вопросительно посмотрел на Никиту:
– Ты что, на кладбище решил строиться?
Тот и сам был в замешательстве:
– В администрации мне не сказали, что здесь было что-то подобное, все бумаги у меня есть.
– Ты как хочешь, но копать я тут не могу. Боюсь я покойников. Мож, тебе где в другом месте вырыть?
– В другом не надо, я у реки хотел. Чтоб из окна на воду смотреть.
Строитель почесал затылок:
– По-хорошему полицию надо вызвать, акт составить…
– Ладно-ладно, понял тебя, нечего бумагу зря переводить, – Никита полез в бумажник и извлёк оттуда пару крупных купюр. – Это тебе и за работу и отсутствие бюрократии. Езжай уже, а как решу, где дальше копать, я тебе наберу, номер у меня есть.