Чёрные мундиры. Книга первая. Линии мира
Шрифт:
В итоге парень встал и стал расхаживать по комнате. Сон как рукой сняло. Восприятие поменялось. Помещение казалось парню меньше, чем раньше. К утру, когда свет стал проникать в смотровую щель в больших количествах, параноидальные мысли только усиливались.
В свете стены начинали то сжиматься, то снова расширяться, словно пещера дышала. Тело постоянно теряло координацию и пространство вокруг начинало то «ехать» в сторону, то «переворачиваться». Чтобы ещё раз проверить, что он не спит, Форс ударил себя по ноге. Почувствовав боль и убедившись,
— «А всё равно, если во мне засел дух, придёт Ницер и достанет его». — успокаивал себя Форс. — «Хороший урок мне преподали. Буду теперь знать, как это страшно...»
К утру парень упал, обессиленный, перед дверью. Тело трясло от холода и лихорадило, пространство вокруг расплывалось, координация была напрочь потеряна. В сознании то и дело возникали непонятные страхи, казалось, что из темноты наблюдают за ним те самые рыбоподобные существа. Хотелось бежать, но бежать было некуда.
Утром испуганного и заплаканного Форса обнаружили Лекс, Клеф, Ницер и сам глава совета стражей Мифиоп Приодф. Как только Ницер отворил дверь, чтобы наглядно продемонстрировать пришедшим степень готовности кандидата, из грота выбежал испуганный парень, и, пробежав довольно короткое расстояние, упал и заплакал.
— А я вам что говорил?! — начал растягивать слова полноватый мужичок в чёрных одеждах. — Не годится он ещё в кандидаты!
— Подселился, зараза. — плюнул Лекс, гневно посмотрев на Ницера.
— Ну и методы у тебя! — заступился за Лекса Клеф.
— Методы его не обсуждаются. — снова мерным голосом заговорил Мифиоп. — Он единственный, кто придумал, как показать наглядно, готов этот мальчишка, как его...
— Форс. — сказал Ницер.
— Форс, в кандидаты, или нет. — закончил глава совета стражей.
— Ладно, допустим, что вы правы. — сдерживаясь, бросил Лекс. — Но сейчас, позвольте, мы займёмся изгнанием.
И Лекс с Клефом направились к парню.
Глава XIV
— Ящка дё до!
— Нет, Ящка дёт лес!
— И! Ящка дё до! — уже который раз пищала ящерица.
— Тебя невозможно переубедить! — в сердцах крикнул маг. — Тупое животное!
— Ящка хо до! Ящка лю до! — выражала свою любовь самка апцебса. — Ящка ю Эео! Ящка лю Эео.
Элеоф присел перед ней на корточки, и Ящка обхватила передними лапами его колени. Посмотрев на неё с сожалением, Элеоф сказал:
— Не могу я тебя здесь оставить, прелесть моя. Я тоже люблю тебя... — на глаза мага стали наворачиваться слёзы. — И зачем я тогда подобрал тебя? Чтобы вот так вот выкинуть? Ну не могу я. Понимаешь, не могу!
— Ящка ю Эео. — удовлетворённо прошептала пригревшаяся ящерица.
— Довольно. Я этого не выдержу... — встал на ноги Элеоф, утирая слёзы с глаз. — Прости. Ты должна идти. Я не пущу тебя. И сам скоро уйду.
— Ящка доооо! — просилась ящерица домой.
Слегка приоткрыв дверь, Элеоф протиснулся в дом, отпихивая ногой рвущуюся туда Ящку. Закрыв щеколду, он нагнулся и ещё раз проверил, насколько крепко заколотил лаз в нижней части двери, который ранее предназначался для перемещений ящерицы. Ужасная тоска съедала все силы изнутри, и обессиленный маг, повернувшись спиной к двери, сполз по ней вниз и сел на пол.
Там, за дверью, неустанно скреблась Ящка, не понимая, почему её впервые за долгое время не пускают домой.
— Прости меня, Ящка, — проговорил Элеоф тихо дрожащим голосом, — ты всё равно не сможешь понять. Я знаю, что ты меня любишь. И я тебя люблю. Ты у меня сейчас единственное живое существо на свете. Но не могу больше. Не нужно так. Нельзя. Я всю жизнь здесь не проведу, понимаешь?
Ящерица, не понимая слов, всё скреблась с той стороны двери и повторяла как она хочет домой и как любит Элеофа.
— Прости меня, прости. — уже перешёл он на шёпот. — Если бы я был хозяином своей жизни, я бы ни за что не допустил такого. Но не мы пишем свою судьбу, понимаешь? Какой я дурак! Ну мог же я раньше предположить, что всё так обернётся. Почему я совершенно к такому не готовился?
Маг вспомнил, как два дня назад на территории страны гор он встретился с Алной после долгого времени телепатического общения. Как они сидели посреди безлюдного плоскогорья и как свет светил разливался по светлым локонам девушки...
Свет светил освещал выступающий посреди плоскогорья островок скал, на котором друг напротив друга сидели двое. В этой безлюдной местности только птицы и насекомые изредка нарушали тишину, да порывы ветра развевали волосы и окутывали теплом.
Ална еле сдерживала себя от того, чтобы обнять Элеофа. За полмесяца вряд ли нашлось бы более десятка дней, когда они не общались друг с другом телепатически и не обменивались образами. Элеоф показал ей свою ящерицу, она пообещала, что никому ничего о нём не расскажет. Она даже стала для него информатором. Не очень ценным, потому как могла и наврать, если считала нужным. И как могла, скрывала свои чувства к нему. Что было для Элеофа вполне объяснимо и понятно: он и сам пытался подальше спрятать то тепло в груди, что чувствовал к ней.
И вот наконец нашлось задание, выполняя которое девушка смогла позволить себе выделить час свободного времени на то, чтобы в безлюдном месте побыть с ним наедине. Треть получаса уже ушла на то, чтобы оказаться здесь. Но сейчас, как казалось обоим, время замедлило свой ход и у них в запасе ещё много свободного времени на общение.
— В общем, я не смогла достать шар. Он спрятан достаточно надёжно. — после приветствия сказала девушка.
— Я видел, ты мне всё транслировала.
— Да, ключ носит с собой Элеонора, она никого не допускает до своей тайной комнаты, всё спрятано там.