Дело о лопнувших агентствах (Агентство 'Золотая пуля' - Сборник новелл)
Шрифт:
"Спозаранник Глеб Егорович - один из самых квалифицированных сотрудников АЖР.
В прошлом кандидат физико-математических наук. Прежние навыки - строгое следование логике, педантизм, дисциплинированность - пытается привить подчиненным в творческом процессе. Жесткий и требовательный к себе и другим человек. Отношения в коллективе сложные в силу перечисленных выше особенностей его характера..."
Из служебной характеристики
Двухметровый громила Зурабик дожидался меня в офисе с приветливой, но настороженной улыбкой.
На моем
"К концу рабочего дня, руководствуясь самыми злостными намерениями, в офис фирмы "Антарис" ворвались неустановленные лица (группа омерзительных лиц) с угрозами и предметом, похожим на пистолет..."
– Зураб Иосифович,- поправляю я очки,- откуда вы знаете, что эти лица омерзительные, если они не установлены?
Потомок грузинского князя и внук чекиста, бывший майор-десантник возмущенно разводит руками:
– Глеб Егорыч! Дальше читайте - учинили погром, изнасиловали секретаршу... Это что, разве не омерзительно? Над молодой девушкой надругаться! В чем она виновата? Почему должна за хозяина отвечать?..
Если у Зурабика появился грузинский акцент - значит, дело серьезное. Значит, моя логика окажется бессильной перед его кавказским темпераментом. Интересно: если дедушка Гвичия и вправду служил в НКВД, то каких бы эпитетов он удостоился от своего внука - правдолюбца и гуманиста?
Через полчаса демонстрирую Зурабу нещадно исчирканные листы.
Над его текстом я надругался не менее цинично, чем злоумышленники над девушкой-секретаршей. Он вчитывается, хмыкает, бледнеет, наливается кровью...
– Согласны с моей правкой, Зураб Иосифович? Нет возражений?
– Нет,- вздыхает Гвичия.- Какие возражения, Глеб Егорыч? Только смысл весь перевернули, а в остальном все нормально...
Полтора часа пытаюсь выяснить, что именно я исказил, по мнению Зураба, в его нетленке. Переделываю пару-тройку своих же фраз. Когда обессиленный автор готов согласиться со всем на свете, а я в очередной раз проклинаю тот день, когда стал начальником отдела, в кабинет с криком:
"Глеб, бля, где текст - мне из "Вечерки" уже час звонят!" врывается пышноусый Коля Повзло и выхватывает у меня из рук наш совместный шедевр. Так ставится окончательная примирительная точка в моем противостоянии с майором-десантником.
Уф-ф... Прошло полдня, но ведь впереди еще важная встреча с риэлтером Брызгаловым.
– Не пора ли ввести в организм пищу, Зураб Иосифович?- смотрю я на часы. Зурабик охотно соглашается. По пути в бистро "Рио" слушаю вполуха его рассуждения о том, как одним махом покончить со всей оргпреступностью.
Жена всегда говорила, что быть начальником мне противопоказано, поскольку будто бы мне нравится морально истязать людей. Я и не рвался в начальники - мне нравилось быть рядовым журналистом. Но должность - это дополнительные дензнаки, а они нам с Надеждой крайне необходимы для расширения
Потому я не смог отказаться от предложения своего шефа, Обнорского, и возглавил отдел. Несмотря на зрелый возраст моих "орлов"
(бывшему оперу Зудинцеву, например, уже за сорок), хлопот они мне доставляют не меньше, чем мои собственные дети. Вот и Зурабик - несмотря на массу ценных для криминального журналиста качеств, он явно не в ладах с русским языком.
По мнению Обнорского, этот крошечный недостаток обязан исправить непосредственный начальник Зураба, то есть я.
Или вот Конан-варвар, он же Безумный Макс. Тот еще фрукт. Тексты пишет вполне связные, грамотные и даже изящные. Правда, с налетом желтизны, но это легко устранимо.
Однако любит похмеляться по утрам - куда это годится? А еще меня смущает в Кононове то, что он бывший торгаш. Коммерсант, разорившийся после семнадцатого августа. Не возникает ли у него соблазн вступить в рыночные отношения с героями наших журналистских расследований?
С этими двумя орлами мне и предстоит сегодня работать.
***
Ровно в пять мы втроем входим в парадную старинного особняка на Фонтанке. Минуя охрану, поднимаемся на лифте на самый верхний этаж, украшенный табличкой "Холдинг "Северная Венеция"".
– Еще раз повторяю,- негромко говорю я своим коллегам,- меня зовут Валентин Никанорович Ершов. Запомнили?
Они дружно кивают. Я довольно часто представляюсь своим журналистским псевдонимом. Особенно людям криминального толка. Мера предосторожности сомнительная, но Надежда настаивает.
Протягиваю визитку с именем Валентина Ершова коренастому брюнету со взглядом гипнотизера. Здравствуйте, уважаемый Петр Николаевич Брызгалов, президент "Северной Венеции". Именно таким вы и должны быть - бежевый костюм от "Хуго Босс", туфли от "Валентино"... А эта высокая рыжеволосая дива в темноизумрудном декольтированном платье и с ослепительной улыбкой - не иначе как ваша супруга, директор одноименного агентства недвижимости. Если подсчитать все, что на ней надето,- как раз потянет на мою однокомнатную "хрущевку". О женщины, исчадия ада!..
– Инна Андреевна,- протягивает она нам по очереди руку с бриллиантовым кольцом. У Зурабика похотливо вздуваются ноздри.
Кабинет Брызгаловых - как музейная зала. Слишком много всего вокруг сверкает и блестит. И, похоже, блеск этот подлинный - фальшивок здесь не держат. Комичную же троицу, наверное, мы собой представляем, особенно Макс Кононов в сношенных кроссовках и потертом джинсовом костюме. Похоже, он успел накачаться пивом. Что ж, придется ему об этом пожалеть.
– Вас интересует ситуация на рынке недвижимости?- вкрадчиво начал Брызгалов, едва мы расположились в креслах.- Вас интересует, почему все агентства рушатся одно за другим, люди теряют деньги и квартиры, а наш холдинг живет благополучно?