Дети Луны
Шрифт:
— Сектумсемпра. Оно рассекает тот объект, на который направлено. И залечить рану можно только бадьяном, причем лишь в течение четверти часа.
— Ух ты! Ты сам его изобрел? Еще в школе?
— К сожалению, да.
— Почему? Это же здорово! Профессор Флитвик рассказывал, что невероятно сложно придумать новые чары, особенно простые в исполнении. А ты сделал это, будучи учеником, что говорит о большом таланте.
— Возможно. Но не стоит обольщаться. Я был замкнутым, нелюдимым подростком.
— К тому же, тебя доводили отец и его друзья. Как бы там ни было,
— Спасибо за... понимание.
— Ладно, не будем ворошить прошлое, — Гарри всегда чуял неприятные для партнера темы разговора, и предпочитал не бередить старые раны. — Никакие заклинания я пробовать не буду. Сектумсемпре ты меня сам научишь, когда будет время, хорошо?
— Что ж с тобой делать, ладно, — кажется, Северус еще не до конца убедился в предусмотрительности партнера и в отсутствии у него неуместного любопытства.
— Отлично. А ты, прошу, будь поосторожнее с нашим директором. Не нравится он мне. К счастью, твоя клятва ему теперь пустой звук.
— Это я уже почувствовал. Честно говоря, приятное чувство — ощутить себя свободным от обязательств. Но Дамблдору пока вовсе не обязательно об этом знать, понимаешь?
— Угу.
— Поэтому возвращайся к себе. Не стоит давать повод для подозрений.
— Ладно. Но я зайду в выходные?
— Посмотрим по обстановке.
Поцеловав мужчину на прощанье, Гарри вернулся к себе. Рона он нашел в укромном уголке гостиной, о чем-то воркующим с Гермионой. Судя по тому, как порозовели ее щеки, явно не об учебе. Поттеру, чтобы привлечь к себе внимание, пришлось раза три кашлянуть. После чего он проигнорировал смущение друзей и сказал, вручив рыжику учебник:
— Держи. Можешь меня не благодарить.
— О! Но зачем?
— Хм. Как тебе сказать. Наш директор и благодетель, — последнее слово в устах Гарри походило на ругательство, — решил, что мы спим и видим, как бы поступить в академию авроров, а без высших зелий там никак. Поэтому нас ждут увлекательные занятия с профессором Слагхорном.
— Ничего себе! — похоже, для Рона его возможное будущее тоже стало новостью. — Я как-то даже и не планировал... Нет, ну на каком основании?
— Тише, Рон, — осадила друга Гермиона. — Как бы там ни было, а лишние знания не навредят. Не нужно сейчас привлекать к себе внимание директора.
— Ты все правильно поняла, — подмигнул девушке Поттер.
— Ну, раз так... — вздохнул рыжик, смиряясь. — Спасибо за учебник.
На это Гарри лишь отмахнулся, так как у него буквально зачесалось между лопатками от чьего-то пристального взгляда. Резко обернувшись, он успел заметить, чьим он был. Новенького. Эштона.
Это стало первым звоночком для Поттера: надо присмотреться к парню получше. Вскоре выяснилось, что Шадоу в самом деле наблюдает за ним. Очень осторожно, ненавязчиво, что не будь Гарри оборотнем, и не заметил бы. Но он почуял. И тотчас проснулась подозрительность на грани паранойи. В принципе, новенький и вел себя странновато. Его сокурсники, кажется, ни о чем кроме выпускных экзаменов и думать не могли, а этого и с книгой редко когда увидишь, и то Эштон,
Гарри хватило на две недели столь «необременительного», но постоянного внимания. Возможно, он потерпел бы и больше, если б его не насторожил временами меняющийся запах Шадоу, словно изредка из одного человека проступал другой. Решив раз и навсегда покончить с подозрениями, Поттер специально вышел якобы в библиотеку за пару часов до отбоя, убедился, что за ним следят, и завел «хвост» в один из пустующих коридоров (карта Мародеров удачно подсказала, где именно лучше всего провести разбор полетов).
Дождавшись, когда Эштон вынужден будет завернуть за ним в тупиковый коридор, Гарри быстро наложил на это место заглушающие чары, а потом резким рывком оборотня прижал парня к стене, едва не вышибив из него дух. Очень хотелось клацнуть зубами, но Поттер придержал свою звериную сущность, почти прорычав:
— Зачем ты за мной следишь?
— Я? Ты что-то напутал, Гарри, — самообладания Шадоу было не занимать. Он казался почти спокойным
— Не ври! Я чую твою ложь.
— Значит, в ориентировке все верно. Ты оборотень!
— Вопрос в том, кто ты, — нахмурился Поттер, усилив хватку, так что Эштон всхлипнул.
— Я... я невыразимец. Прибыл сюда под личиной для наблюдения и защиты тебя, если потребуется.
— Вот как, — Гарри чуял, что парень говорил правду, но все же спросил: — Чем докажешь?
— Если отпустишь, предъявлю специальный значок.
— Хм. Ладно. Но даже не думай наложить на меня Обливиэйт. Во-первых, не выйдет, во-вторых, даже если вышло б, я бы снова тебя заподозрил.
— Да понял я, — вздохнул Эштон, потом нарочито неспешно отвернул ворот мантии и коснулся его кончиком волшебной палочки вместе с каким-то невербальным заклинанием.
Тотчас стал виден значок, в центре которого был герб министерства магии, под которым оказался изображен шар и вокруг всего этого выгравирована надпись: «невыразимы и неотвратимы».
— Веришь? — спросил Шадоу.
— Допустим, — Гарри отпустил парня. — Я так понимаю, возраст и имя у тебя тоже совершенно другие.
— Мне двадцать, а имя... Прости, не могу его назвать. Мы же работаем под прикрытием.
— Ладно. Я все равно тебя узнаю по запаху. Он, собственно, тебя и выдал.
— Можно узнать, как именно?
— Личина отлично работает для внешности, но запах раздваивается, это и подозрительно. Правда, я тут единственный оборотень. Что тоже не афиширую, между прочим.
— Намек понят. Сделаем вид, что ничего не было?
— Выдавать тебя я не собираюсь, но и ты поосторожнее. Не надо так уж откровенно за мной следить. Директор, я так полагаю, тоже не в курсе твоей истинной сути?
— Нет, конечно. Иначе не получилось бы узнать достоверную обстановку. Но я не должен провалить задание!
— Понимаю. И все-таки советую больше внимания уделить происходящему вокруг. Например, присмотрись к Джиневре Уизли.