Девушка из грез
Шрифт:
Книжные героини часто провожали магов на смертельную битву с нежитью, но… но ни один из них не уезжал из дома в шелковой рубашке и камзоле со сложной вышивкой. В романах все было наоборот – маги меняли изысканные одежды на грубые, пропитанные особым зельем куртки и примеряли тяжелые сапоги, украшенные боевыми серебряными шипами. Еще – вешали на пояс меч, ну или арбалет к седлу цепляли. И никогда не использовали духи – в такие моменты от них пахло болотной жижей или в крайнем случае полынью.
А Райлен… он выглядел так, будто только что из бального зала вышел,
– Ну что? Едем? – жизнерадостно спросила Мила.
– Конечно, – отозвался Райлен. Вот только глядел при этом почему-то на меня и улыбался как-то… совсем загадочно.
Стараясь побороть внезапный румянец, повернула лошадь. Хотела сразу пустить рысью, но брюнет неожиданно нагнал, пристроился рядом и держался при этом как человек, который совершенно не намерен торопиться. Впрочем, ночь еще не наступила, значит, торопиться и впрямь незачем – нормальные умертвия до темноты прячутся… Вот только мне ехать шагом было страшновато – вдруг встретим кого-нибудь из знакомых? Тогда сплетен точно не избежать…
– Госпожа Соули, что-то не так? – тихо спросил Райлен.
– Ну что вы, – в тон ответила я. Признаваться в своих страхах было стыдно.
– Мне показалось, вас что-то смущает.
О Богиня, почему у него такой завораживающий голос?
– Нет, господин Райлен. Все в порядке. Я… я просто боюсь, что мы можем опоздать…
Брюнет хмыкнул. Улыбка, озарявшая аристократичное лицо стала как будто шире.
– Умертвия не выносят дневного света, – терпеливо пояснил маг. – Они прячутся, потому что солнце разъедает кожу. Исключением являются только боевые умертвия, которые… – Райлен внезапно запнулся, а потом сказал: – Простите, госпожа Соули. Вам эти подробности наверняка неинтересны.
«Еще как интересны!» – хотела воскликнуть я, но вовремя прикусила язык.
– Простите. – В голосе мага послышалось беспокойство. – Я не хотел напугать.
Я не выдержала, оглянулась на сестер. Близняшки отставали на три корпуса и сильно напоминали отъевшихся к зиме бурундуков – дулись жутко. Разговор наш, конечно, не слышали…
– Ну что вы, господин Райлен. – Я вновь перевела взгляд на брюнета. – Я ничуть не испугалась.
– Вы побледнели.
– Вам показалось.
– Госпожа Соули. – Райлен снова улыбался, и от его улыбки сердце почему-то застучало быстрей. – Госпожа Соули, прошу, не нужно…
– Что не нужно?
– Делать вид, будто вам интересен разговор про умертвия. Я ценю вашу вежливость, но она излишня. Поверьте, магия не единственная тема, которую можем обсудить. К обоюдному удовольствию, разумеется…
Я совсем засмущалась. Просто слово «удовольствие» в его устах звучало как-то… волнительно.
– И все-таки я хочу знать про умертвия. Боевые, они… они опаснее обычных, да?
– Конечно, – помолчав, сказал брюнет. – Несравнимо опаснее. Если вам и впрямь интересно… – Я спешно кивнула, а Райлен хмыкнул и продолжил: – Вам, конечно, известно, что после смерти душа покидает тело и уплывает в загробный мир. Такие души мы называем упокоенными. Но не всякая душа способна, как бы это сказать… поверить, что пора уходить, да и не всех в загробный мир пускают. Души, которые остались на земле, мы зовем неупокоенными, обычно они бродят рядом с местом, где захоронено физическое тело. И порой им удается снова в это тело вселиться. Вот тогда появляется умертвие. – И уточнил: – Обычное умертвие.
По спине зазмеился страх, пальцы сильней сжали повод, но я нашла в себе силы пискнуть:
– А… боевое как появляется?
– Любите страшные истории? – дружелюбно поинтересовался Райлен.
– Очень! – не моргнув соврала я.
Опять хмыкнул, но улыбаться не перестал.
– В этом случае душа возвращается в тело не случайно, а по призыву мага. Слышали про некромантию?
О Богиня! Слово это, конечно, слышала, но что оно означает, никто никогда не пояснял, потому что оно… оно ругательное, и вообще.
– Это запрещенное искусство, – озвучил мои страхи Райлен. – Так вот, маг заставляет душу вернуться в тело и подчиняет себе. Обычно с помощью зелья. В такие зелья часто добавляют дополнительные ингредиенты, которые обеспечивают переносимость солнечного света и частичный иммунитет к магии.
Я нервно сглотнула, переспросила:
– Иммунитет?
– Да. То есть способность к сопротивлению. Правда, она недолго длится, потому что достигается мобилизацией скрытых ресурсов организма. Увы, этот ресурс заложен в костях, так что… гасить заряды магии умеют даже хрупкие с виду скелеты.
О Богиня!
– Сопротивляются магии? Они поэтому опасней обычных?
– В том числе. Уровень сопротивляемости зависит от дозы зелья и его концентрации, – продолжал Райлен. После этой фразы заподозрила, что маг нарочно сыплет умными словами и терминами. – Сверхконцентрированный раствор обеспечивает стабильный иммунитет на срок до двух суток. Но это мелочь, в сравнении с другим…
– С чем? – холодея от ужаса, пролепетала я.
– Боевые умертвия почти разумны, то есть они понимают, что именно происходит. Могут просчитывать ходы противника и бороться за выживание. Там, где обычное умертвие бездумно полезет на рожон, боевое отступит, дождется более выгодного момента и нападет снова. Оно также способно преследовать врага, с которым вступило в поединок.
Мы как раз проезжали поворот к поместью. Я невольно поежилась, представив на мгновение, что умертвие выбралось из хрупкой тюрьмы и… О Богиня!
– Госпожа Соули? – осторожно позвал маг.
– А… А нам дальше! – махнула рукой. – Там будет узкая, но вполне удобная тропинка, она как раз выходит к нашему парку. А от парка до кладбища всего ничего…
Насчет удобства я, разумеется, погорячилась – тропинка идет по кромке пашни. Ну и о том, что в результате сделаем неимоверный крюк, умолчала. Зато никаких лишних глаз, по крайней мере, с наступлением сумерек – днем путь неплохо просматривается из соседнего поместья.